Чужая стезя - Михаил Тут

Из леса вышли ещё люди, но я видел, что не все. Часть осталась в укрытиях. Теперь стало понятно: спуск перекрыт. Слева заходили лучники. Справа мелькали люди с сетями. Ниже, между деревьями, суетились еще бойцы и кони. И как они их прятали в лесу?

Борята развёл руками, показывая нагнанную против нас силищу.

— Пойдёшь по хорошему — живым дойдёшь. Не в безымянную яму и не к палачу. Сотником моим будешь, если язык прикусишь. А там и до воеводы дослужишься. Мальца поставят при тех, кому волхв нужен для дела. И всем будет хорошо.

Микула хрипло спросил:

— Как ты сюда прошёл?

Борята кивнул своим. Двое ратников вытащили из-за деревьев связанного человека и бросили на снег. Лицо разбито, борода в крови, руки связаны за спиной, но глаза те же, злые и веселые, даже несмотря на текущее печальное его положение. Волхв, который хотел отдать Леонтия Чернобогу. Понятно… шли по нашим следам и подобрали по пути.

Леонтий молчал и смотрел на того, кто чуть было не принес его в жертву своему богу Даже ратники Боряты на миг перестали переминаться. Они не знали всей нашей дороги, но поняли одно: связанный волхв боится не Боряту. Он смотрел не на меня и не на Микулу. Он смотрел на Леонтия и пытался отползти, хотя руки были связаны. Борята толкнул его сапогом и усмехнулся.

— Провёл. Не сразу, правда, упрямился. Но потом передумал.

Связанный волхв поднял голову. Губы у него дрожали. Леонтий смотрел на него без злости.

Я сделал вид, что тоже смотрю на волхва. На самом деле обдумывал план действий. Времени было мало, да и сил тоже.

— Кто тебя послал? — спросил я.

Борята посмотрел на меня весело и почти дружелюбно.

— Тот, кто делает из людей князей.

— Велесовичи или морановичи?

Улыбка исчезла и в глазах Боряты блеснула сталь.

— Не твое дело!

— Шестерка, - бросил я презрительно и сплюнул. Слова он не понял, но интонацию оскорбления уловил.

Борята поднял руку и лучники натянули тетивы.

— Живыми, — сказал Борята. — Можно посечь сильно. Но оставить живыми.

Первая стрела ударила в снег перед моей ногой, вторая прошла рядом с плечом Микулы, третья вонзилась в дерево за моей спиной. Я прыгнул, закрыл Микулу корпусом и поднял меч.

Ещё стрела, но мимо. Вторая летит мне прямо в пах и я понимал – если отскачу, она попадет в парня.

Я дёрнул меру ускоряя руку. Меч поднялся быстрее, чем должен. Стрела звякнула о клинок и отскочила в сторону.

Следующие стрелы я тоже отбивал, но успевал не всегда. Одна прошла по рукаву и царапнула кожу. Другая задела Микулу по плечу.

Борята махнул рукой и люди с сетями пошли вперёд. Я схватил Микулу за ворот, притянул к себе и приставил меч к его шее.

Клинок касался его кожи, ноя старался порезать парня. Микула понял мой замысел сразу. Замер и даже дыхание задержал. От этого мне стало не по себе. Если бы он испугался меня, если бы дёрнулся, было бы проще. А он просто доверил мне свою шею. Я чувствовал под клинком его горло, живое и тёплое.

— Ещё шаг, — прорычал я, — и твои заказчики получат только два трупа. Понял?

Один ратник сделал полшага. Я прижал клинок к шее Микулы, но все еще не порезал. Только показал, готовность.

Борята поднял руку, и ратник остановился.

— Не сделаешь, — сказал Борята.

— А ты проверь. Нам терять уже нечего.

Он смотрел не на меч, а в мои глаза. Люди с сетями смотрели на него. Лучники держали стрелы. Кто-то тихо ругнулся. Никто не хотел первым проверить, насколько я плохой человек. Борята опустил руку.

— Я рискну. Все вперед. Медленно.

И они пошли постепенно окружая нас. Я не мог держать меч у шеи Микулы и одновременно закрывать его от всех. Борята это понимал.

— За спину, — сказал я и толкнул Микулу назад. Тот пошатнулся, но удержался. Потер шею ладонью и отступил за меня.

На меня бросились сразу двое. Первого я встретил плечом. Не ударом меча — плечом, потому что клинок был не там, где надо, да и пользоваться как надо я им не умел. Рёбра отозвались болью. Ратник качнулся, но не упал, а постарался схватить меня за одежду, но провалился вперед и покатился по снегу.

Второй ударил копьём снизу. Я увёл древко в сторону рукоятью меча, шагнул ближе и ударил сапогом в колено. Колено громко хрустнуло и выгнулось в другую сторону. Он вскрикнул, побелел сел на снег и я ударил его эфесом по лицу. Кровь брызнула мне на пальцы, рукоять меча сразу стала скользкой.

Копейщик справа не полез следом. Он держал меня на расстоянии, ждал, пока человек с сеткой зайдёт к Микуле, а я сам рванусь туда, где меня удобно проткнуть так, чтобы лишить подвижности.

Третий оказался слишком близко. Он был быстрее остальных. Короткий меч, щит, спокойные глаза. Ратник не полез под удар. Дождался, когда я отвлекусь на того, что держал сеть и только тогда ударил.

Я попытался закрыться левой рукой, но бесполезно.

Клинок прошёл по плечу, мясо разошлось и перед глазами потемнело. Тёплое потекло под одежду, я отступил, наступил на обломанное древко, нога поехала по снегу, и я почти упал на задницу. Ратник шагнул за мной, он был уверен, что я уже в отключке.

Я ударил снизу и мой меч вошёл ему под рёбра. Если бы он не шагнул сам, я бы до него не дотянулся, а так человек сам насадил себя на полосу скверного, зазубренного железа. Будь на нем кольчуга, такого бы не вышло, но воин пренебрег защитой ради манёвренности. Зимой и так несколько слоев одежды держат большинство скользящих уларов.

Он замер и повалился вперед, прямо на меня. Лицо молодое, рыжая щетина на подбородке и удивлённые глаза. Он не сразу понял, что умер, а сначала обиделся, потом испугался, и только после этого моя метка взяла смерть.

Я выдернул меч. На снегу осталась кровь. Много, очень много, я и не думал, что столько может быть в одном человеке. Те, кого я убивал раньше, умирали как-то… чище.

Один из людей с сетями успел зайти сбоку. Сетки в руках уже не было — он просто схватил Микулу за одежду и рванул