Чужая стезя - Михаил Тут

к себе. Микула ударил его локтем, но сил парня не хватило пробить защиту матерого мужика. Его потащили вниз, а я не успевал помочь, ко мне уже бежали новые враги.

И тут Леонтий вошёл в только что убитого мной ратника. Тело дёрнулось. Сначала оно задвигалось как-то неправильно. Плечи пошли в одну сторону, голова — в другую. Потом мёртвый ратник поднялся.

Не встал как живой, а так, будто его подняли вставленной изнутри жердиной. Из распоротого живота вываливались кишки и текло их содержимое. Вонь стояла страшная.

Люди Боряты замерли. Леонтий в чужом теле сделал рывок и врезался в того, кто держал Микулу, ударил его лицом в лицо, схватил обеими руками за шею и повалил в снег. Там что-то хрустнуло. Ратник под ним затрясся и затих.

Метка во мне снова отозвалась, но как всегда, если убил не я лично, от смерти мне доставался лишь маленький кусочек. Но и это полезно. Помимо того, что это все равно какой никакой ресурс, еще и точная уверенность – этот противник уже мертв и не опасен.

Люди Боряты отступили. Один сжал оберег на груди. Другой бросил сеть. Третий попятился и ударился спиной о дерево.

— Мертвяк! — крикнул кто-то. – Здесь что? Морановичи? Откуда???

Леонтий стоял в чужом теле. Кровь текла из раны под рёбрами. Голова заваливалась набок. Он повернул её руками и сказал чужим ртом:

— Не трогайте мальчика.

Голос из мертвого рта вышел хриплый и страшный, совсем не голос Леонтия.

Связанный волхв завыл. Не громко. Через зубы. Он лежал лицом в снегу и смотрел на Леонтия так, будто его Чернобог сам пришёл за ним в теле убитого ратника. Леонтий повернул к нему мёртвую голову.

Волхв заткнулся. Борята смотрел на все это с каменным выражением лица. Он не боялся, он прикидывал варианты.

— Головы павшим рубить! Тела оттаскивать! – наконец выдал он команды.

Люди зашушукались, но вперед не двинулись.

— Мы шли княжича брать, — сказал один из ратников. — Не с мертвецами драться.

Борята ударил его мечом плашмя по лицу. Тот упал на колено и схватился за слованный нос.

— Разговорчики! Вперёд!

— Сам иди первый, — сказал кто-то сзади. — Мы за живыми шли. И с морановичами воевать не нанимались!

Борята повернулся на голос, но не понял, кто это сказал.

Тело Леонтия начало остывать. Я увидел это сразу. Плечи просели. Пальцы разжались. Чужое лицо стало пустым. Леонтия выкинуло из трупа и тело рухнуло, будто из него вытянули становую жилу.

Борята увидел это, но сначала он ничего не сделал. Только моргнул. На миг взгляд стал пустым, как у человека, который слушает кого-то невидимого.

Потом он бросился вперед. Я встретил его скользким от крови мечом.

Первый удар едва не выбил клинок из моей руки. Второй пришёл в бок и я едва успел уйти на полшага. Третий он нанес коротко, без замаха, прямо мне в живот. Он победил меня играючи, легко и непринужденно. Что и говорить – профи, настоящий вои, не то что я, уличная шпана, усвоившая в армии всего несколько приемов рукопашки.

Я посмотрел вниз и увидел его меч у себя в теле. Попытался вдохнуть и не смог. Ноги ещё стояли, но тело уже перестало быть моим и не слушалось. Микула закричал.

Борята приблизил лицо прорычал мне в лицо.

— Вот теперь, княжич, игры и правда кончены.

Метка Числобога ударила в грудь и я откатил время.

Снег рванулся назад, крик Микулы вернулся назад, в горло. Меч Боряты вышел из моего живота, не оставив раны, брызги крови исчезли, будто и не было.

Я снова стоял перед Борятой.

На миг раньше, до того, как он нанесёт удар. Борята бил точно также, быстро и точно. Я не стал его парировать, а шагнул ближе и ударил его по руке.

В глазах Боряты мелькнуло понимание. Он знал на что способны мужчины рода Меровых. Борята сдвинул свое оружие всего на несколько градусов, старый разбойничий меч не выдержал стукнулся о качественную сталь и сломался. Обломок рыбой улетел в снег.

Борята всё равно побеждал, но не так быстро и четко, как должен был. Он рванулся дальше и почти достал меня вторым движением. Без отката он убил бы меня и второй раз, и третий. Биться на мечах с таким матерым бойцом – заранее проигрышная для меня тактика.

Я упал ему в ноги и ударил его эфесом и оставшимся обломком по колену и кулаком в пах. Потом, когда он согнулся, снизу в голову.

Борята покачнулся и выронил из руки меч. Я ударил ещё раз, кулаком с зажатой внутри рукоятью и она очень качественно утяжелила удар. Он рухнул на одно колено, хрипло и тяжело дыша. Я поднялся, опираясь на него, и приставил обломок меча к его горлу.

Люди вокруг замерли.

— Ещё шаг, — сказал я, — и он умрёт.

Они не сложили оружие, просто перестали нападать. Никто не хотел говорить первым, все переминались с ноги на ногу и переглядывались. Потом один из старших ратников поднял руку.

— Отдай Боряту и мы уйдём.

— И не тронете нас.

— Пока вы идёте к дереву — не тронем.

— Клянитесь. Богами, матерями, детьми. Каждый!

Ратник сплюнул в снег.

— Клянусь.

По толпе пронеслось это слово и когда поклялся последний Микула кивнул.

— И волхва пусть оставят, — сказал Леонтий. - Связанного.

Я не возражал и передал это требование воинам, хоть и не понимал, зачем Леонтию волхв Чернобога.

Ратники переглянулись. Им было всё равно. Волхв был им нужен только как проводник сюда. Обратно дорогу они уже знали или думали, что знают. Связанного волхва вытолкнули вперёд и он упал лицом в снег.

Я толкнул Боряту к его людям.

— Он под сейчас охмурен Морановичами, — сказал я. — Свяжите. Иначе нарушит клятву, как только очнётся.

— Сам знаем, кого вязать, — буркнул старший, но все же махнул людям рукой и они связали Боряту. Он пришёл в себя уже на половине процесса, начал биться и орать. Двое навалились сверху. Третий ударил его кулаком под дых. Борята захрипел. Я посмотрел на него.

— Передай Велесовичам и Морановичам. Если отстанут сами — я к ним не полезу. Мне не нужны ещё смерти. Но пусть вернут то, что взяли у рода Меровых.

Борята плюнул кровью и широко оскалился.

— Ты даже не знаешь, о чем говоришь,