Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Женщина и девочка покинули машину, следом и я вышел. Встал напротив пролетки и на какое-то мгновение захотел разыграть Прохора. Крикнуть ему в ухо что-то типа: «Подъем! У тебя пролетку угнали!», ну или «Бороду тебе все же сбреем!» И чего он так к своей растительности на лице привязался? Выглядит как старый дед, а сам-то далеко не старик. Ирина Петровна дает какие-то наставление Катерине. Девочка ее слушает, но судя по радостным всполохам в ауре, словам матери не верит. Швейцар им что-то сказал, приветливо улыбнулся и даже голову склонил, после чего дверь открыл, пропуская изумленную женщину и ребенка в ресторан. Ну, попробовал бы он этого не сделать, видел же с кем эта парочка приехала! Наверняка из уст в уста передали всем работникам заведения, что недавно произошло с его предшественником, за которого просил аж сильный и влиятельный глава рода. Ан, нет, не спасло его это заступничество, когда провинился перед обычным отставным поручиком. Правда, этот самый поручик какой-то мутный тип, с хозяйкой близок, в ресторацию заходит, как к себе домой, общается с высокопоставленными господами и чиновниками, да еще у него и денег куры не клюют! Лучше с ним не связываться, себе дороже! Примерно так обо мне говорят, об этом смеясь рассказывала Настя.

— Прохор! Смотрю, ты какой-то сильно уставший, — окрикнул я того, кому сегодня поручил сопровождать и охранять свою помощницу.

— Михаил Юрьевич, загоняла меня Анастасия Николаевна, как есть загоняла! — тяжело вздохнул извозчик, почему-то улыбнулся и продолжил: — У двух заказчиков пришлось кулаками помахать, не желали, сволочи такие, платить. Их госпожа Исаева и стращала и к совести призывала, грозилась полицией и судом, а они вздумали ее припугнуть, а один даже замахнулся.

— Вот как? И кто они такие? — прищурился я.

— Не берите в голову, разобрались и наказали братьев Киселёвых, мелкие прощелыги. Не извольте беспокоиться, все решили, их побили, а деньги они вернули, — отмахнулся Прохор.

— Ясно, молодец, премию заслужил, — задумчиво сказал телохранителю-извозчику, мысленно обещая себе провести воспитательную беседу с Настей.

Долги выбивать должны подчиненные господина Васильева, а не моя помощница! Ну, в худшем случае, допускаю, что переговоры Настя начнет, но только тогда, когда находится под охраной.

— Рад стараться, ваше благородие, — приосанился Прохор.

— Если ждешь Анастасию Николаевну, то можешь отправляться по своим делам, о госпоже Исаевой лично позабочусь, — сказал я.

— Пока тут постою, — подумав ответил мой собеседник и пояснил: — В ресторан пришел мой племянник, да не один, а с дамой! Возможно, их потом отвезу.

— Дело твое, — пожал я плечами.

Настю заметил сразу, как только оказался в зале ресторана. Моя помощница о чем-то беседует с маклером, а тот с виноватым видом ее выслушивает. Рядом с господином Сидорчуком сидит Евгения Красоткина и откровенно скучает. Я же направился к Ирине Петровне и Катерине, которых усадили за дальний столик.

— Никто не хамил? — поинтересовался у женщины, которая напряжена, как струна.

— Нет, — покачала та головой.

— Официант! — позвал я.

— Господин, вы уже определились и желаете сделать заказать? — спросил тот, мгновенно оказавшись возле столика.

— Сытный полноценный ужин на две персоны, с десертом, без алкоголя, — подумав, сделал я заказ, а потом поспешно уточнил у своих спутниц: — Есть ли у вас какие-то предпочтения?

— Нет-нет, что вы, — покачала головой Ирина Петровна, взглядом показывая Катерине, чтобы та помалкивала.

А девочка косится на соседний столик, за котором штабс-капитан с ложечки кормит розовым мороженым свою спутницу.

— Хорошо, спокойно покушайте, — улыбнулся я и посмотрел на официанта: — Счет оплачу лично, обслужи как дорогих гостей.

— Не извольте беспокоиться, — понятливо кивнул тот.

— Дамы, — обратился к Катерине и ее матери, чем их еще больше шокировал, — наслаждайтесь вечером, а у меня есть дела, подойду позже.

Направился к столику, за которым госпожа Исаева продолжает выслушивать извинения от господина Сидорчука, если судить по ауре маклера. Неужели из-за того, что сдал в аренду поместье полковника аферисту-бандиту? Впрочем, пока ярлыки на некого человека, выдающего себя за графа вешать рано, кроме подозрений, что он не тот, за кого себя выдает нет ни улик, ни доказательств, ни признаний последнего. Ну, чтобы выполнить последний пункт, то с Прохоровым необходимо побеседовать, как говорят, по душам, вдумчиво так.

— Привет честной компании, — обратился сразу ко всем, после чего выставил перед собой ладонь, в направлении вскочившего со своего места Вениамина Степановича: — Садись и прекрати себя корить. Ты не виноват в случившемся и такое может повториться.

— Но я же сдал поместье мутному типу, а он… — начал Сидорчук, но я его перебил:

— И что с того? Представь, что у тебя оружейная лавка и ты продал револьвер грабителю, который застрелил добропорядочного гражданина. Тоже себе это в вину поставишь? Бумаги у этого графа имелись, деньги он заплатил, так какие к тебе вопросы? Лучше ответь, сумеешь ли сегодня поселить в приличное место мать и дочь, — кивнул в сторону Ирины и Катерины, которые, почему-то с испугом рассматривали, как их столик сервируют различными блюдами.

Как бы официант не перестарался! Запеченного молочного поросенка женщина и ребенок вряд ли съедят, как и целая жареная утка им явно не по зубам, точнее, не по желудкам. Впрочем, я сам виноват, слишком обтекаемый заказ сделал. Похоже, Катерина об этом догадалась и стала что-то официанту втолковывать. Тот покивал и поднос с поросенком унес.

— Михаил Юрьевич, да где же мне в этот час апартаменты отыскать? Могу предложить только пару квартир в доходных домах, но, боюсь, они окажутся не по карману вашим знакомым, — ответил маклер, подумал и добавил: — Даже при условии, что на этом ни копейки не заработаю.

— Анастасия Николаевна, а вы не позволите пожить женщине с ребенком в своей квартире? — обратился я к своей помощнице. — Вам предоставлю любую комнату в своих апартаментах. Понимаете, девочка обладает творческим даром, рисует изумительно, а ведь этому не училась. Катерина, так ее зовут, будет трудиться в нашем издательстве, а господин Сидорчук подберет ей с матерью жилье исходя из финансовых возможностей.

— Но у меня в квартире достаточно много вещей, —