Погоня за судьбой - Ди

к планете, от региона к региону, было примерно одинаковым — поражение в правах, контроль за передвижением и необходимость постоянно отмечаться в местной полиции. А то и полный запрет на нахождение под линией Кáрмана.

Люди боялись модификатов, которые всё менее походили на самих людей — и это было естественно. Я знала это — и чувствовала их страх каждый раз, когда они отводили глаза. Иногда мне казалось даже, что я сама себя боюсь…

* * *

… Я медленно подняла тяжёлые веки. Слабость и тянущая боль сковывали тело, но, похоже, всё было позади — надо мной белели резные наличники потолка палаты. Свет был приглушён, рядом никого не было. Накрытая белой простынёй, я полулежала в механизированной койке, в подлокотнике которой переливалась огоньками целая россыпь разноцветных кнопок управления. На столе стояла ваза с цветами и лежала пара книг. Наклонив голову, я прочла на корешках:

Гандил и Делавье. «Анатомия боя». А. и Б. Стругацкие, «Полдень, XXII век».

Кто их тут оставил? Весьма странный набор…

Палата была одноместной, и я мельком попыталась прикинуть, сколько же денег стоит такой больничный уход? Мне, наверное, за всю жизнь столько не заработать… Почувствовав отсутствие привычного наушника транслятора, я принялась шарить взглядом по столику с вазой и книгами. Сделала движение рукой, плечо тут же отдалось резкой болью, и я, сжав зубы, с трудом сдержала крик. Попыталась повернуться на бок и не смогла. Мысль, острая и пронзительно знакомая, ударила в голову:

«Не могу двигаться, опять это долбанное бессилие! И снова, снова… Я даже в туалет толком не смогу сходить!»

Беспомощно застонав, я почувствовала, как из глаз сами собой покатились слёзы. Так я и лежала с глазами на мокром месте, не в силах их вытереть, пока не открылась дверь и не вошла медсестра, услужливо поинтересовавшись:

— Елизавета, вам что-нибудь нужно?

— Да, — прогундосила я. — Вытрите лицо, пожалуйста…

Она подошла и обтёрла меня салфеткой, проверила все жизненные показатели и скрылась за дверью, пообещав, впрочем, вскоре вернуться.

Я лежала и таращилась в потолок, и вдруг меня осенило — я услышала медсестру на чистейшем русском, а транслятора-то в ухе нет! Тут же проснулись новые ощущения в затылке, я почувствовала инородный предмет. Больно не было, но мне явно что-то вживили.

«Неужели нейроинтерфейс?! Встроенный прямо в мозг вспомогательный компьютер с множеством функций, о котором я только и читала в сети…»

Прошло несколько часов без движения — я пыталась осмыслить новые ощущения в голове, но они были слабыми, притуплёнными, будто между нейронами набилась вата. Спать я не могла и не хотела, а медсёстры, которые периодически заходили меня проведать, все как одна повторяли, что мне нужен отдых.

Наконец я собрала всё мужество, которое имела, и попыталась пошевелить рукой. Под покрывалом началось движение. Вскоре, сквозь боль в плече, мне удалось согнуть локоть, покрывало сползло, и передо мною предстала моя новая конечность. Анатомически идеальная, она тускло поблёскивала серебристым металлом. В суставах между элементами проглядывали синеватые искусственные мышечные приводы.

Как заворожённая, я бесшумно сгибала и разгибала пальцы, любуясь изяществом конструкции и восхищаясь тем, как механика без малейших задержек повторяет тени моих намерений. Я уже и не помнила, каково это — иметь полноценные руки. Я забыла, как чувствовать, но эти пальцы не только слушались — они, кажется, чувствовали. Глухо, слабо, почти неощутимо, будто чёрно-бело — но чувствовали…

Где-то через час дверь палаты отворилась, и на пороге возник Рамон.

— Ты проснулась, — то ли спросил, то ли констатировал он. — Очень хорошо. Как тебе новое тело?

— Это просто нечто! — воскликнула я, едва не подскакивая на койке от радостного возбуждения. — И ноги такие же? Я ещё не успела…

— Примерно такие же, — снисходительно улыбнулся наставник. — Правда, доктора́ откусили намного больше, чем оставалось, чтобы замена оказалась полноценной. Предплечья, бицепсы, бёдра…

Моё бедное, несчастное тело… Была ли я готова к такому? Протезирование давно и прочно стало частью жизни, я много раз видела на экранах людей, лишившихся руки или ноги, но протезы дали им возможность жить полноценной жизнью после несчастного случая. Моё же тело с каждой операцией всё менее походило на человеческое. Я уже без пяти минут киборг, а что дальше? Внутренние органы — например, после какого-нибудь неудачного задания? Может, в итоге и мозг заменят компьютером, и я превращусь в набор нулей и единиц?

Рамон, прочитав эмоции на моём лице, поспешил меня успокоить:

— Зато теперь, когда будешь кататься на роликах, тебе не надо будет беспокоиться о щитках.

— А нейроинтерфейс? Как им пользоваться?

— Сейчас в нём активны только переводчик и сопряжение с биомеханикой, — пояснил Рамон, подавшись ближе. — Примерно за сутки он вместе с мозгом сформирует все необходимые нейронные связи. По мере этого процесса остальные функции будут подключаться автоматически — ты это точно не пропустишь… Первым делом, когда… почувствуешь меню, отключишь принудительное обновление прошивки.

— Зачем?

— Тебе же не нужны рекламные пуши?

— Мне в голову будут транслировать рекламу?! — воскликнула я. — Почему сразу не предупредили?

— Не переживай, это всего лишь полминуты мелькания брендов, проплативших эфир, да и те гонят, пока ты спишь… Базовая прошивка чиста, как слеза. Главное — не обновлять её ни в каком виде, а то натолкают тебе через спутник всякого корпоративного мусора… Впрочем, даже если обновишь — никто не мешает спать в железном экранированном контейнере.

Рамон усмехнулся — впервые я увидела улыбку на его лице. Значит, пошутил.

— Так. Не обновлять прошивку, — сказала я, мысленно загибая палец. — Ещё что-нибудь из главного будет?

— Второе. Не пользоваться общественными сетями. Да и вообще, сетевой модуль лучше не включать. Происхождение твоих протезов отследить не смогут, но к чему Большому Брату знать о тебе хоть что-то? Ты всё это время была безымянной тенью, ею и оставайся.

— Всё это… наверное, безумно дорого стоит?

Я не отрывала взгляда от своей новой руки, а Рамон посерьёзнел и поправил галстук.

— Ты права, — пробасил он. — Это передовые технологии, последнее слово военной кибернетики и материаловедения. И да, это аванс. Очень щедрый аванс, который тебе придётся отработать…

«Интересно, сколько эти руки должны убить, чтобы окупиться?» — подумалось мне, а наставник добавил:

— Осваивайся со своим новым телом. С завтрашнего дня начнётся реабилитация, а через неделю мы с тобой отправимся домой и приступим к тренировкам…

Глава XV. Томас

… Мне не спалось. Чтобы развеяться и убить время, я прошла ещё один раунд боевой симуляции, после чего выбралась в коридор. Из каюты дяди Вани раздавались