Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

— Точно так, Алексей Петрович, — подтвердил тот. — Под кирпичный завод уже стены выводят. С утра первый горн зажгли для обжига кирпича, дня через три и второй заработает. К концу недели уже доподлинно увидим, каков разбор выйдет. Но мастера, коих Иван Кузьмич с Дядьково переманил, за годность ручаются. Глина и песок с карьеров, как они говорят, знатные, получше, чем во многих местах, где им прежде бывать доводилось. Сейчас на стекольном бутовые артели подошву закончат, тогда и каменщики примутся стены поднимать. А как своего тугоплавкого кирпича наделаем, так сразу и на стекольном за плавильные печи возьмемся.

— Ты всё-таки думаешь повременить с кровлей? — спросил Алексей.

— До Рождества Богородицы повременить точно придется, — ответил Олег. — Лучше пока внутри всё наладить.

— А если дожди нагрянут? — почесав затылок, усомнился Лазарев. — Всё ведь попортят. Люди Бочарова машины уже ладили, механику какую-то свою ставили, а тут осенняя мокроть.

— Да какая мокроть! — вскинулся Кулгунин. — Это же не октябрь. Ну, покапает немного, а до затяжных ненастий мы всё под тесовые крыши закроем. На машины эти, ежели что, навесы выставим. Нам спешить некуда, Алексей Петрович, — посмотрел он на Егорова. — Надо, чтобы кладка хорошо выстоялась, осела как должно.

— Добро, — кивнул Егоров, ведя пальцем по бумаге. — Вот тут лучше грузовую пристань ставить, — остановил он палец у синей жилки речки. — По Песочной только при большой воде ходить, в межень там и малую барку не протянешь. А вот Жиздра — река приличная, даже в июле у этого берега сажень глубины будет, я здешних старожилов сам подробно расспрашивал. Бочаров как, разметил уже, где плавильные ямы копать под литье пушечных стволов?

— Он теперь больше на строительство сверлильного амбара забегает, — усмехнулся Олег. — Под саму-то литейную фабрику только ещё фундамент заложили, ждут огнеупорного кирпича для плавильных печей. А Ильич, хоть и в заботах заводских, всё одно время для стройки находит. Говорит — как только стены сверлильни выведут и водяной вал поставят, он в тот же день обточные и сверлильные станки ставить начнет, хоть даже ночью при фонарях.

— А пушечные стволы лить? — напомнил Лазарев, пододвигаясь ближе.

— До них еще дойдем, Кузьмич. — Алексей откинулся на спинку стула. — Сначала у нас кирпич и стекло. Своим простым кирпичом корпуса выложим, огнеупорным печи сладим. А там, под прикрытием готовых крыш, и до пушек руки дойдут. Торопиться некуда.

Кулгунин бережно свернул большой чертёж стройки в трубку и положил на край стола.

— Если так пойдет, господа хорошие, к началу октября на стекольном первую печь зажгут. А там уже состав плавить и по формам лить.

Алексей кивнул и посмотрел в окно, на залитый солнцем усадебный двор, где воробьи с писком купались в теплой пыли.

— Похвально, — произнес он негромко, поднявшись из-за стола. — Ты, Николаевич, Гавриле передай, пускай свою артель землекопов на Жиздру ведет. Надо у берега площадку под грузовую пристань ровнять уже сейчас, пока сухо. До дождей как раз успеют берег укрепить да сваи забить. Медлить тут нечего.

Стройка на крутояре Песочной кипела. Место было выбрано на диво удачно: высокий, сухой берег, открытый ветрам и солнцу, и река, извивающаяся внизу серебряной лентой. Мужики из окрестных деревень, нанятые на подёнщину, корчевали столетние пни, выравнивали площадки и рыли глубокие котлованы под каменные основания стен. Пот с них лил градом, посконные рубахи[13], промокшие насквозь, темнели на спинах, но работа спорилась — все знали: хозяин платит не скупясь и кормит сытно.

Плотники, сбившись в три артели, рубили стены пристроев. В сухом, звонком воздухе далеко разносился мерный, тяжёлый стук топоров, и пахло свежей, сочной сосновой щепой, смешанной с горьковатым духом нагретой смолы. Бревно ложилось за бревном, венец за венцом, и срубы поднимались ровно, без щелей.

Кирпичники, получив задаток, зажгли на краю косогора первый свой горн — низкую глинобитную печь, из которой круглые сутки валил густой сизый дым. Рядом каменщики спешно докладывали стены второго горна, готовясь пустить его в ход дня через три. Там, внутри первого пламени, в жарком, алом свете, томилась их калужская глина, наливаясь каменной прочностью.

Алексей наезжал на стройку почти каждый день. С утра, когда роса ещё не успевала просохнуть, он выкатывался на лёгких дрожках, на которых правил сам. Частенько захватывал с собой Бочарова или кого-нибудь из заводских механиков.

Управляющий всем обширным хозяйством Кулгунин дневал и ночевал на крутояре: неотлучно следил за каждым бревном и выложенным рядом кирпича, прикидывал на глаз, где встанет водяное колесо и коренной вал, и как лучше расположить будущие обточные станки в сверлильном амбаре, когда настанет их черёд.

Иногда Егоров, приехав один, просто стоял на высоком берегу, молча и внимательно слушая говор рабочих. Смотрел, как землекопы на тачках-одноколках возят из карьера тяжелый бут, как кирпичники, согнув спины, тащат на деревянных «козах» сырые бруски к обжигу, и думал о своём.

Однажды, в самом конце августа, он застал Кулгунина и Лазарева у самого большого котлована, вырытого под литейную фабрику. Оба, не сговариваясь, стояли молча, опустив головы. Внизу, в глубоком строительном рву, кипело дело: десяток каменщиков, стоявших на самом дне, ловко укладывали бутовый камень, друг за другом, ровными рядами, а трое подростков — как видно, из учеников или подсобников — таскали от творильных ям вёдра с известковым раствором.

— Поднимается потихоньку, — произнёс Лазарев, когда Алексей подошёл ближе. — Гляди, батюшка-генерал, ещё неделя — и фундамент под литейную совсем окрепнет, тогда и повыше стены поднимем. Олег Николаевич сказывает, что завтра брянскую артель со стекольного сюда переведет, там у них большого дела уже не осталось.

Алексей перегнулся через край, приглядываясь.

— Молодцы, крепко и споро кладут, — одобрил он работу артели. — Добрый камень, встаёт как литой.

— Весь бут из нашего карьера, — заметил Кулгунин. — Чуканов Захар сам на выломке всё отбирал. Ничего зря не уходит: та щебенка, что помельче, вся в подошву рва на подсыпку ложится. Ну а покрупней и ровнее — сюда.

— Ну что, господа… — Алексей выпрямился и оглядел стройку, охватывая взглядом и дымящий горн, и поднимающиеся стены стекольного завода, и свежезалитый фундамент литейной. — Скоро у нас будет всё своё: и кирпич, и стекло, и даже литьё пушечное.

— И сукно, — негромко добавил Лазарев, отряхивая сюртук. — Мериносы у нас, похоже, прижились, на пастбищах обвыклись. Вон Милица вчера сказала, что через месяц даже можно первую стрижку пробовать.

— Дойдём и до сукна, — согласился Алексей. — Ты, Кузьмич, когда собрался