Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

— Скучаешь по полку, Лёша?

— Бывает, солнце моё, — не стал отпираться тот. — Да только и некогда сильно скучать. С этими стройками да испанскими овцами до зимы бы управиться. Может, оно и к лучшему, что на службу не позвали.

— И то правда, — промолвила Катарина, кладя голову ему на плечо. — Здесь ты у себя дома, со мной, с нами. А то ведь годами тебя не видели, всё вечно в походах.

Он обнял её, всматриваясь в темнеющее летнее небо. Где-то в Петербурге сейчас шли смотры и плелись интриги нового царствования, а в Егорьевском начиналась своя, скрытая от чужих глаз работа.

* * *

— Первый рубеж — стрельба на две сотни саженей, лёжа, мишень ростовая! — крикнул, перебежав за тремя стрелками, Кулгунин. — Огонь по готовности, без команды, два выстрела, каждый по своей мишени!

Бам! — рявкнуло слева от Алексея. Бам! — отозвалось справа. Прищурив левый глаз, он плавно потянул спусковой крючок. Хлёстко громыхнуло, приклад привычно толкнул в плечо, а слева и справа слышался уже скрип. Алексей перевернулся на левый бок, взялся за ручку воротка и, провернув винт казённика, вставил в открывшееся отверстие свинцовый цилиндрик с коническим носиком и вдавленной тыльной частью. Следом сыпанул туда же порох из натруски, провернул вороток в обратную сторону, выталкивая лишние крупинки, отщёлкнул крышку замка и нажал клавишу, засыпая затравку в замок. Готово.

Бам! Бам! — почти одновременно громыхнуло по бокам. Он выдохнул и, послав вторую пулю в цель, поспешил перезарядиться.

— Отставной сержант Дубков, стрельбу по ростовой мишени закончил! Отставной старший унтер-офицер Ковалёв, стрельбу по ростовой мишени закончил! — неслись доклады с огневого рубежа.

— Отставной генерал-майор Егоров стрельбу по ростовой мишени закончил! — рявкнул, захлопывая крышку замка, Алексей.

— Встать! — послышался громкий окрик. — На второй огневой рубеж — бегом марш!

Перехватив поудобнее четырёхлинейку, Алексей бросился в ту сторону, где виднелись вставленные в землю три белых флажка.

— В линию бежим, ровненько! — слышалось позади. — Цепь не рвём!

Сапоги давили подросшую после первого сенокоса траву.

«Как же вкусно пахнет», — мелькали в голове мысли. Лето, жара, в руках ружьё, и топот солдатских сапог по бокам — словно он опять в линии застрельщиков где-то там, в Валахии, а вон там впереди мелькают не флажки и мишени, а тюрбаны и фески турок.

— Стой! Второй рубеж, расстояние сто саженей, мишень грудная, стрельба с колена! — послышалась команда Кулгунина. — Готовьсь!

Опустив колено на расстеленную мешковину, Алексей оттянул курок и с щелчком чуть опустил прицельную планку.

— Огонь по готовности! Два выстрела! — разнеслось на рубеже.

Бам! Бам! Бам! — почти одновременно ударили все три ствола.

После перезарядки он опять отстал на пару секунд со вторым. «Вот так сноровка у дядьки», — покосился он на Макарыча. Ветеран уже управился со своим ружьём и, поднявшись с колена, приставил его прикладом к ноге.

— Отставной сержант Дубков стрельбу по грудной мишени закончил!

— Отставной старший унтер-офицер Ковалёв, стрельбу по грудной мишени закончил! — вскочив, выкрикнул с другого бока Кудряш.

Порох в замке. Полку закрыть. И Алексей тоже занял исходное положение.

— Отставной генерал-майор Егоров стрельбу по грудной мишени закончил!

— На третий огневой рубеж — бегом марш!

Снова затопали, приминая траву, сапоги, а вот и новая линия с флажками. Впереди, уже не так далеко от стрелков, виднелась цепочка мишеней и соломенных чучел.

— Стой! Третий рубеж, два выстрела, мишень ростовая, расстояние полста саженей! Стрельба стоя! Огонь по готовности!

«Смотри как удобно удерживать, — порадовался за своё оружие Алексей. — Щека прикладывается в специальную выемку, удобный пистолетный изгиб у шейки приклада, на цевье ромбовидная насечка для надёжности хвата, вогнутый затыльник с набитой на него воловьей кожей не просто прилегает, а буквально охватывает плечо».

Бам! Бам! — мысли сбили громыхнувшие выстрелы, и он, переведя прицельную планку до упора вниз, совместил тонкую мушку с целиком.

Бам!

— Примкнуть штыки! В атаку! — раздалась команда после доклада. — У каждого пять чучел! Коли штыком — бей прикладом!

Четырёхгранный игольчатый штык вышел из выемки цевья, описал дугу и с сочным щелчком защёлкнулся в пазах дульного фиксатора, намертво встав параллельно стволу. Вот он, его первый враг, — плетёное из прошлогодней соломы чучело, отдалённо напоминающее человеческую фигуру.

Алексей с ходу рванул ствол вперёд. Четырёхгранное жало с сухим треском прошило солому, глубоко увязнув в тугой сердцевине. Опираясь на удобную пистолетную рукоять и намертво вцепившись пальцами в насечку цевья, он всем весом навалился на приклад, утапливая сталь до самого дульного среза. Тело само, без участия мыслей, включило мышечную память профессионала. Генерал прекрасно помнил, как это делается на настоящей войне. Выдергивать застрявший штык прямо — потеря времени. Алексей резко крутанул ружьё вокруг оси на четверть оборота, расширяя раневой канал в соломе, и коротко рванул оружие на себя. Сталь вышла с характерным свистом, выплюнув ошмётки прели.

В ту же секунду, не ломая набранного темпа, он заложил крутой финт. Справа стояло второе учебное чучело, имитирующее фланговый напад. Алексей не стал тратить драгоценное мгновение на разворот ствола — вместо этого он задействовал приклад. Перехватив левую руку ближе к замку, он с яростным, коротким выдохом выбросил ружьё боковым вперёд и вверх. Тяжёлый деревянный торец приклада, обтянутый толстой воловьей кожей, с глухим дробящим стуком впечатался в «голову» соломенного манекена. Кожаная накладка самортизировала жесткую отдачу, сохранив целой деревянную ложу, но сам удар начисто снёс условную челюсть мишени.

Используя инерцию этого замаха, Алексей крутанулся на пятке левой ноги, возвращая ствол на линию атаки. Теперь перед ним была основная группа «врагов». Началась яростная, непрерывная серия. Короткий выпад — штык с хрустом вошёл в грудь нового чучела. Рывок назад. Смещение в сторону от воображаемого встречного штыка и мгновенный, молниеносный повторный укол в горло!

Четырёхгранное лезвие работало как швейная машинка. Шаг вперед — глубокий, пробивающий тычок в живот с выносом правой ноги. Оружие в его руках казалось легким благодаря правильному балансу, а насечки на дереве не давали вспотевшим ладоням скользить.

Защита! Короткий рубящий отбив стволом влево — так в реальном бою уводят в сторону чужое оружие. И сразу же, без замаха, поршневым движением рук — финальный, сокрушительный удар четырехгранной иглой точно в «сердце» чучела. Быстро, экономно, без лишней театральщины — так, как воюют только те, кто привык выживать на поле боя.

— Стой! Чучела побереги! — раздалось позади насмешливое. — Всё, Алексей Петрович, всё, ты их всех растормошил. Угомонись.

— Ух, — выдохнул, обтирая пот со лба, Егоров. — Как будто и правда в ближнем бою сошёлся. Пойдём к мишеням. Пробегал мимо, вроде видал в них