Похититель картин - Gadezz

– Ш-ш-ш! Иначе она найдет нас.

Астрид узнает его.

Это Артур, чтоб его, Девлин!

– Пока бутоны открыты – нам ничего не угрожает. – Он чуть ослабляет хватку. – Если захлопнутся, значит, призрак поблизости и надо бежать. На одном месте лучше не задерживаться. И шуметь – плохая затея.

Артур отпускает ее, и она отскакивает к противоположной стене коридора. Между ними нет и фута дистанции, но сейчас это кажется комфортной пропастью. Выглядит Артур так, будто пробежал марафон, а потом извалялся в грязи, как непослушный пес: одежда вся в пыли и паутине, на бедре – там, где раньше был нож, – пусто, а портупея из ремней расстегнута на груди. На шее запеклась кровь. Много крови.

Он поднимает воротник водолазки, пряча укус. «Что, мистер Похититель, – думает Астрид, – не нравится, когда замечают ваш просчет?»

Артур проводит языком по внутренней стороне нижней губы.

– Я выяснил все эти правила на собственной шкуре.

Астрид приглушает фонарик, чтобы не привлекать внимание.

– Как ты попал в ловушку?

Он отвечает с заминкой, потирая запястье:

– Я не ожидал, что в спальне появится другая девушка. С лентами. Обычно я не прочь поиграть в связывания, но только на своих условиях.

Астрид закатывает глаза, игнорируя его шуточки:

– Пленница?

– Да.

– А ты везунчик. Призраки редко работают сообща.

В «Красной розе» ей мало доводилось общаться с противоположным полом, но к девятнадцати годам она поняла про них простую, но важную вещь: если человек с XY-хромосомами несет чушь, включив «бредогенератор», то здесь три варианта – или он нервничает и пытается хорохориться, или тур по барам был плохой затеей, или… пора лезть за перцовым баллончиком.

Он улыбается.

Или это предвестник инсульта?

Святая пепперони, лишь бы он не умел читать мысли!

– А ты? Как оказалась здесь?

– Аномалия набрала силу – и призрак едва не зарезал меня осколками от разбитого окна.

Артур делает к ней шаг, но отступать некуда.

– Вижу. – Он проводит пальцем по ее щеке, и Астрид чувствует жжение. – У тебя здесь царапина. Лучше вытереть, она чувствует свежую кровь.

Он отходит обратно в тень, и выражение «провалиться сквозь землю» не кажется ей таким уж безумным. Астрид хлопает по карманам сумки и достает оттуда спрей. Пшикает себе на щеку, прикрыв глаза, и протягивает Артуру:

– Это обеззараживающий клей. Обработай укус. – Он с подозрением забирает маленький баллончик. В его ладони он кажется совсем крохотным. Астрид уточняет: – Как давно ты здесь?

– Пару часов. Не уверен.

Она спрашивает первое, что приходит на ум:

– Почему ты помог мне?

– Тебе? – Артур кривится. – Я помогаю себе. Из любой картины есть выход, а ты умная и… – Он не договаривает, прислушиваясь к тишине: – Надо уходить.

– Но я ничего не слы…

В глубине раздается мелодичный напев, от которого волосы встают дыбом. Артур хватает Астрид за запястье и тащит за собой вглубь коридора. Она не сопротивляется, но любопытство сильнее:

– Как ты понял? Роз поблизости не было.

– Я… – Артур запинается, его пальцы на ее руке смыкаются чуть сильнее. – Я ощущаю ее кожей. И тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для болтовни?

Астрид пропускает его замечание мимо ушей, замедляя шаг:

– У тебя реактивная чувствительность?

– А у тебя рот закрывается? – Артур, не дождавшись ответа, снова дергает ее вперед. Астрид возмущенно фыркает, но не спорит.

Такая способность – настоящий чит-код, редчайший билд девианта. Иметь встроенный радар, который чувствует аномальный фон, – это мечта. Если бы Астрид могла выбирать себе суперсилу, она бы отдала за такой апгрейд многое. И даже последний кусочек пиццы с пепперони.

Коридоры сливаются. Каждый новый поворот напоминает предыдущий, и голова идет кругом. Мышцы горят. Дышать становится все сложнее, словно на шею повесили камень. Это не крепость. Это лабиринт. И куда бы они ни свернули, их раз за разом возвращает в исходную точку с полотна – к окну и розам на стене.

Астрид закатывает рукав толстовки – стрелки на часах замерли на одном месте. Они не останавливаются. Сердце бьется в висках. Мышцы ног горят. Дыхание сбивается, но Астрид оттесняет мысли об ингаляторе в сторону – прочь со своего пути.

У любого явления есть закономерность – это ее мантра с тех пор, как она пришла в Бюро. «Думай же, Астрид, – повторяет она. – Сколько можно ходить кругами! Погодите-ка… Кругами?»

– Есть предположение. – Астрид резко тормозит, пытаясь отдышаться. – Картина – это замкнутая петля. Каждый раз, когда мы делаем полный цикл движения, система сворачивается внутрь самой себя.

Артур моргает, глядя на нее так, будто она перешла на эльфийский. Астрид приходится объяснять на пальцах:

– Представь длинную бумажную полоску. Если ты ее перекрутишь и склеишь концы, получится петля, у которой нет ни «внутри», ни «снаружи». По ней можно идти бесконечно.

Она взмахивает руками.

– Повороты – иллюзия выбора. Это не коридоры, а поверхность Мебиуса: у нее нет начала и конца, есть один непрерывный путь, который возвращает нас к исходной точке. Поэтому мы постоянно оказываемся у окна.

– Допустим. – Артур потирает виски. – Как нам выбраться?

Астрид осознает, что выход из петли не в движении по ней, а в нарушении ее симметрии – нужно пройти через ось, где пространство само себя переворачивает. Разрыв даст возможность выхода – или у них ничего не получится, и их иссушенные тела останутся здесь навсегда.

Она вцепляется ему в плечи, позабыв о приличиях:

– Ты чувствовал себя особенно странно, пока мы тут?

– Например… – Артур едва сдерживает смех. – Сейчас?

– Я серьезно! Ощущал излом пространства?

Он отводит взгляд.

– Как узел аномалии?

– Да-да, – Астрид активно кивает, потряхивая его.

– Кажется, я знаю, где это, но… придется побегать.

Астрид чувствует, как ее горло сдавливает, и залезает в карманы жилетки, но там лишь фантики от конфет и жвачки.

– У нас проблема.

– Давай, добей меня.

Она хватается за шею:

– Я задыхаюсь.

– Прости, что?

– У меня же астма. – Астрид старается не поддаваться панике. – Мой ингалятор остался в реальном мире. Выпал из рук у картины.

И в этот момент пространство содрогается от крика призрака. Стены трясутся или трясется она – не разобрать. Артур ловит ее испуганный взгляд:

– Вздумаешь потерять сознание – мне придется делать тебе искусственное дыхание. – Он скалится, хотя в глазах мелькает тень беспокойства.

Астрид мутит при одной только мысли о его губах.

– Отвратительно. И абсолютно бесполезно.

– Именно. – Он нахально улыбается. – Поэтому сделай одолжение. Не умирай.

Астрид не привыкла работать в команде. Даже попав в Бюро, она продолжает учиться. Учиться полагаться не только на себя, но и на других. В этом они с Руби схожи. Доверять оказывается куда сложнее, чем разобраться с огнетушителем, когда загорелась духовка.