Властелины страха - Максим Александрович Лагно

для украшения деревянных панелей небесных домов. Этот небесный дом хотя и меньше, но дороже акрабов Патунга и Кохуру. Ведь только акраб Арайи оснащён раздвигающимися стенами, превращающими его в летающую площадку для зрителей.

Хозяйка небесного дома, Арайя из рода Наби, расположилась на постаменте, устеленном коврами. Вокруг стояли лежаки гостей и друзей — большей частью будущие священники, которых Теневой Ветер видел на уроке Гуро Каалмана. Все они угощались едой и питьём с подносов, которые им подставляли челядинцы рода Наби.

Держась в тени остатков здания, Теневой Ветер набрался смелости и применил кристалл «Прозрачность Пыльного Воздуха». Его слабые линии тут же задрожали — едва хватило толщины на светлую ступень. Но ступенью ниже нельзя опускаться, ведь только на ней можно использовать любые озарения и предметы, не опасаясь, что невидимость вдруг отвалится.

Покинув спасительную тень, он побежал по направлению к акрабу Арайи. Не опасаясь выдать себя примятой травой или следами на земле, взрыхлённой боевыми озарениями, он на бегу размотал верёвку с крюком и забросил её на небесный дом.

«Прозрачность Пыльного Воздуха» работала потрясающе: ни один листочек, ни один комочек земли, ни одна пылинка в воздухе не шевельнулись, хотя невидимый Теневой Ветер весьма бойко размахивал руками и ногами. Его мог выдать только звук, но раскаты «Ударов Грома» и рокот «Порывов Ветра» покрывали все звуки.

Крюк зацепился с первого броска. Недаром птенцов обучали этому так долго. Они без всяких озарений могли забраться куда угодно.

Теневой Ветер посмотрел вверх и похолодел. «Прозрачность Пыльного Воздуха» работала хорошо, скрывая в невидимости и Теневого Ветра, и его одежду и его соприкосновения с травой и землёй, но… область действия прозрачности ограничена: верёвка с крюком, подсвеченная синими фонарями, отчётливо виднелась на фоне ночного неба! Чем ниже, тем прозрачнее становилась верёвка, пока совсем не растворялась в прозрачности, но любой, кто сейчас глянет в эту сторону, догадается, что крюк забросил невидимка!

Дальность действия прозрачности зависела… «От Линии Тела», — напомнил Внутренний Голос.

Нужно как можно скорее сбросить крюк и отступить! Но Теневой Ветер решительно подпрыгнул и начал карабкаться.

Сотни дней подряд вожаки заставляли птенцов пользоваться верёвками. Они страдали, злились и недоумевали — зачем всё это нужно, если можно использовать любое из озарений для перемещения и подняться на препятствие за одно мгновение?

Вожаки повторяли, что озарения приходят и уходят вместе с толщиной линий, а умение карабкаться по верёвкам навсегда с тобой. Теперь Теневой Ветер понял, что они подразумевали. И вожак что-то говорил об этом…

«Умение обходиться без озарений полезно молодым людям, чьи линии ещё слишком тонки», — напомнил Внутренний Голос.

Замирая от тревоги, Теневой Ветер корчился невидимым телом, взбираясь по верёвке. И делал это так быстро, как никогда не делал на тренировках!

Область невидимости перемещалась вместе с ним, скрывая часть верёвки. Отчего становилось особенно страшно, ведь Теневой Ветер не видел ни своих рук, ни верёвки, казалось, будто он полз по ночному небу в «Игре Света», созданной творцом, упившимся козьим вином.

По невидимому лицу, скрытом под невидимой маской, катился пот: оторвавшись от тела, капал и терял невидимость. Эх, надо было на лицо накрутить озарённой обмотки, чтобы поглощала пот.

Последний рывок вверх по верёвке и руки уцепились за гладкий выступ на днище небесного дома.

Одновременно с этим линии Тела и Духа окончательно истончились. Иероглиф «Прозрачность Пыльного Воздуха» исчез из Внутреннего Взора — Теневой Ветер снова стал видимым. Его чёрная одежда, так хорошо помогавшая прятаться в тенях, предательски чернела на блестящем боку акраба.

Теневой Ветер засуетился — куда спрятаться?

Вцепившись дрожащими руками в покатый борт небесного дома, он пополз подальше от борта, обращённого к пустырю. Но и на обратной стороне не оказалось спасительной тени — борт был ярко освещён белым светильником.

Будь это охраняемый акраб, стражники обнаружили бы его ещё на стадии броска верёвки. Но у Арайи не было причин опасаться за свою жизнь, а зрители смотрели на поединок.

Теневой Ветер вдруг осознал, что напрасно волновался — он с детства научился пользоваться отвлечённым вниманием людей, чтобы незаметно проходить прямо перед их носом. За время учёбы в гнезде этот навык только улучшился.

Он пополз дальше. На расстоянии одного прыжка показался проём небольшого балкончика. Собравшись с силами, Теневой Ветер прыгнул, перевалился через низенькие перила и растянулся на полу.

Дождавшись восстановления толщины линий, снова применил «Прозрачность Пыльного Воздуха» и проник внутрь небесного дома, чтобы спрятаться получше.

МУСКУЛИСТЫЙ ПАРЕНЬ В ИЗОРВАНОЙ и обгорелой тунике лежал на спине, наполовину закопанный в землю, разрыхлённую огнём и ветром. Горелые клочья его некогда роскошных волос облепили лицо.

Внутренний Голос подсказал, что это — Котахи, самый юный отпрыск славного воинского рода Патунга. Парню было столько же лет, сколько Теневому Ветру, но он уже старший ученик Дома Опыта. Одно из преимуществ славного рода — их отпрыски завершали учёбу, когда простолюдины её только начинали.

Растрескавшимися губами Котахи Патунга прошептал:

— Н-н-нет. Мы… продолжим… бой.

— Да какой бой, болван? — вскричал другой мускулистый парень. Его имени Теневой Ветер не знал, но ясно, что он из рода Кохуру.

Его начисто выбритая голова блестела, отражая пятна синих фонарей, разбросанных по пустырю. Он стоял над поверженным врагом, сжимая в кулаке обломок мочи-ки.

— Этот… бой… ещё не завершён… — простонал Котахи Патунга.

— Скажи, что нет позора, — попросил лысый парень Кохуру.

Поверженный Патунга промолчал.

К ним приблизились двое юношей целительских родов — старшие ученики Дома Опыта.

За ними медленно шагал, проваливаясь в рыхлую почву, воин из рода Намеш. На нём тяжёлые доспехи, тщательно подогнанные и завязанные на все ремешки и тесёмки. А если судить по точкам жёлтого света, вспыхивающих то тут, то там на броне, он применил какое-то озарение, словно сам собирался драться, а не судить поединок.

Наполовину вкопанный в землю воин Патунга, зашевелился. Скрипя зубами, приподнялся на правой руке, а левую сжал в кулак, надеясь ударить по противнику.

Кохуру тоже изранен. Пропитанная кровью обмотка свисала с локтей и колен. Остатки кожаных доспехов нелепо висели по всему телу, едва держась на ремешках и шнурках. Он покачивался на дрожащих ногах, а струйки крови, стекавшие по голым ногам, намекали, что его внутренности были серьёзно повреждены.

Отказ Котахи Патунга произнести: «Нет позора в том, чтобы склонить голову перед более сильным воином», признав поражение, не было простым упрямством: он рассчитывал пережить своего врага — весьма распространённая уловка на поединках.

Но Кохуру не намерен умирать раньше соперника, столь явно побеждённого! Он перевернул в кулаке обломок мочи-ки