Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

Теперь Энн наконец поняла, почему в ее видениях мелькали блестки.

– А я? – спросила она. – Как вы собирались отдалить меня от сестер?

– Магазин, – просто сказала Эстер. – Его, в конце концов, ты любишь больше всего на свете, не считая твоих сестер. Мы и не рассчитывали, что ты раскроешь Задачи ведьм, и так мы смогли бы закрыть двери «Лунного серпа» и, возможно, вбить клин между вами тремя в процессе. Но ты превзошла наши ожидания и преуспела там, где мы ожидали твоего провала.

– Значит, все это ваших рук дело, – пробормотала Энн, вцепившись в подлокотники кресла.

– Нет, моя дорогая, – покачала головой Эстер. – Здесь действует нечто большее. Мы верим, что дело в проклятии, но что-то в этой истории не так. Так что мы не можем быть до конца уверенными.

– Но вы нас изменили, – настаивала Энн.

– Единственное, что мы сделали, – это направили вас к вашему пути, – ответил Натаниэль. – Мы никогда не меняем ход судьбы. Мы только слегка подталкиваем людей в нужном направлении, над которым они уже раздумывали. И только они выбирают, идти этой дорогой или нет.

– Значит, еще есть шанс, что мы останемся вместе? – спросила Энн, не понимая до конца, что все это значит.

– Единственное, что мы можем утверждать, – если вы это сделаете, то последствия будут самые непредсказуемые, – вздохнула Эстер. – Мы надеемся, что вы примете правильное решение.

– Вы говорите так, будто у нас есть выбор, – усмехнулась Энн.

– Выбор есть всегда, – заметила Эстер. – В противном случае какая нам была бы нужда направлять людей к их судьбам?

Они сидели в молчании. Даже дом замер, пытаясь впитать откровения, услышанные в гостиной.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – наконец сообщила Энн; ее голос звучал глухо, как будто из ее души выкачали всю любовь.

– Очень хорошо, – кивнула Эстер, – но не думай слишком долго. Ты нужна ковену, Энн.

Она кивнула, в то время как Эстер и Натаниэль принялись слегка ерзать на своих креслах, как будто собирались покинуть комнату.

Но Айзек не сводил взгляда с Энн.

– Что? – спросила она, больше не пугаясь призрачного выражения в его глазах. Все ее самые потаенные страхи и желания все равно уже оказались на всеобщем обозрении.

– Настало время принять свое будущее, – молвил Айзек. – И перестать цепляться за прошлое.

Попрощавшись на этом, члены Совета испарились, оставляя Энн глядеть на свое одинокое отражение в зеркале.

Утонув в кресле, она обратила внимание на мысли, от которых отмахивалась, как от назойливых мошек, последние несколько месяцев. Похоже, действительно настало время заглянуть в будущее.

Так что она позволила дому подоткнуть ее плед и опустила взгляд на чайные листья на дне своей чашки.

Глава тридцать четвертая

Мечи

Предсказывают ссоры между близкими людьми; если они пересекаются, это значит, что вы стоите на распутье

Когда Вайолет и Беатрикс вернулись домой сразу после захода солнца, ромашковый чай Энн давно остыл, и чашка одиноко стояла на журнальном столике, пока Энн наблюдала за потрескивающим пламенем, которое дом продолжал поддерживать, будто пытаясь отвлечься от семейных проблем.

Они прибыли в один и тот же момент, только Вайолет зашла через заднюю дверь и кухню, а Беатрикс – через главную. Когда они попытались осторожно прокрасться по лестнице и проскочить в уединение своих спален, то обнаружили, что лестница пропала, и ее заменил коридор, ведущий прямиком к гостиной на втором этаже.

Очевидно, дом решил, что пришло время сестрам Куигли поговорить.

Когда Вайолет и Беатрикс встретились в коридоре, они постарались не глядеть друг другу в глаза, хотя им и было трудно понять почему. Возможно, из-за неловкости, которая возникала в те моменты, когда нужно решить, рассказывать или не рассказывать правду, позволить ли своим страшным тайнам стать сердцем разговора. Может, из-за стыда, появлявшегося тогда, когда кто-то хранил секреты от человека, который искренне заботится о нем. Или это было обоюдное чувство страха, который они обе испытывали, ощущение, будто их жизни вот-вот изменятся, причем совершенно неслыханным и непоправимым образом.

В чем бы ни была причина, сестры продолжили идти дальше по коридору и открыли дверь в гостиную, молчаливо вопрошая Судьбу о том, что она для них припасла.

Энн услышала скрип двери, который дом дополнительно усилил, но осталась неподвижна, продолжая вглядываться в языки пламени с суровостью, которая неприятно отпечаталась в форме ее бровей и губ.

Не зная, что еще делать, Беатрикс и Вайолет присели по обеим сторонам диванчика и принялись ждать.

– Вы пахнете опилками и бумагой, – нарушила тишину Энн, а затем добавила чуть тише, – и ложью.

Тяжелое напряжение накрыло комнату, неловкое и непреклонное, будто пятно, расползающееся по белой льняной скатерти тем сильнее, чем больше его трут.

– Думаю, настало время вам обеим кое-что рассказать, – наконец подала голос Беатрикс, надеясь, что, если начать говорить по-настоящему, вся эта ужасная неловкость – больше подходящая незнакомцам, чем сестрам, – рассеется, как только натужную тишину нарушит привычный ритм их беседы.

– Ты написала книгу, – ровно проговорила Энн, и голос ее был так же холоден и гладок, как мраморная разделочная доска на кухне.

Удивленная, Беатрикс сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, а затем задала вопрос:

– Как ты узнала?

– Приходил Совет, пока вас двоих не было, – отозвалась Энн, и ее ладони крепче сдавили чашку. – Они все знают.

Вайолет, которая обычно нервно теребила свои пальцы и постукивала ногой по половицам, сейчас сидела со спокойствием мертвеца.

– Они знают, что ты писала и даже успела закончить роман. Что скоро ты отправишься в тур по всей стране, – продолжила Энн.

– Отправишься в тур? – переспросила Вайолет, с округлившимися глазами поворачиваясь к Беатрикс.

– Ничего еще не решено, – торопливо протараторила Беатрикс, хотя ее слова прозвучали неубедительно даже для ее собственных ушей.

– Они также знают о твоем очаровании цирком, – продолжила Энн, не утруждая себя тем, чтобы отвести взгляд от огня и взглянуть на Вайолет, которая поглубже зарылась в подушки, надеясь исчезнуть.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала Вайолет, не защищаясь. Голос ее надломился, и можно было предположить, что она лишь хочет, чтобы они лучше ее поняли.

О, как же Вайолет мечтала сейчас оказаться в шатре и летать с одной платформы на другую, чувствуя себя так, будто она замерла вне времени, и ее тревоги остались в тени. Однако эта мысль тут же окатила ее волной вины, и щеки вспыхнули от стыда.

– Они знали даже мой секрет, – слабо проговорила Энн.

– О чем ты? – ошеломленно спросила Вайолет.

– Я могу читать собственную судьбу, – объявила Энн. – Я