Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

швам, – наконец прошептала Вайолет, делая глоток из чашки. Жидкость обожгла ей горло, отчего ее признание стало таким же болезненным для ее тела, как и для слуха. – И я не знаю, как снова нас собрать вместе.

– А ты хочешь снова вас собрать? – спросил Эмиль.

Удивленная вопросом, Вайолет на мгновение задумалась.

– Если честно, я не уверена. Уж точно не хочу, чтобы все было как раньше. Если так, пусть лучше наши отношения окончательно рухнут. Боже, какие ужасные слова! – воскликнула она, и ее голос сорвался, когда она произнесла то, что превратило ее в предательницу по отношению к сестрам.

– Они не ужасны. Просто правдивы, – заметил Эмиль. – Знаешь, если ты о ком-то заботишься, это еще не значит, что ты обязана оставаться собой прежней. Иногда ты можешь так сильно любить близких людей, что начинаешь бояться, что может произойти, когда ты начнешь меняться. Страх потери удерживает нас от риска, и мечты остаются просто фантазиями. Но любовь не должна быть такой – безжалостной и застывшей во времени. Ей нужно пространство для роста, для ошибок, для того чтобы превратиться в нечто новое. Она должна считаться с твоим живым сердцем.

– Но я очень их люблю, – возразила Вайолет. – Всей своей душой.

Она ощутила, что эта любовь даже теперь бежит по ее венам, проглядывая сквозь гнев и боль, которые удерживали ее даже от одного взгляда на своих сестер, если не считать пары мимолетных мгновений за день.

– Я знаю, – кивнул Эмиль, притягивая ее ближе. – Но, возможно, настало время принять решение, можешь ли ты продолжать любить их так же, не потеряв саму себя.

– Я не знаю, может ли эта любовь измениться, – прошептала Вайолет. Они с сестрами так долго были в этой паутине привязанности и зависимости. Их узы сформировались еще в детстве и теперь, казалось, были покрыты бронзой и никогда не менялись, несмотря на слова Эмиля.

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза Вайолет, эти фиалковые зеркала, в которых так явно отражались все эмоции, стремящиеся вырваться наружу.

– Цирк уезжает, – наконец сообщил он.

Ритм, с которым билось сердце Вайолет, ускорился.

Так вот почему шатер вел себя так непонятно. Он был взбудоражен, готов к переезду из Чикаго в более благоприятный климат, где ему не придется дрожать под яростными ветрами, что безжалостно хлестали его с озера.

– Что? – ахнула Вайолет.

– Мы уезжаем на зиму, – продолжил Эмиль, склонившись к ней, чтобы слова коснулись ее щеки. – Поедем со мной.

Первым порывом Вайолет было притянуть его ближе и раствориться в мыслях о том, как она остается в фургончике, где ничего не нужно было чинить. Она была удивлена, насколько легко ей было представить, как она будет просыпаться в безумном ворохе одеял на кровати, пока колеса фургончика крутятся под ее ногами. Ощущение было таким восхитительным, что она почти полностью отдалась ему, но в какие фантазии бы она ни провалилась, они растаяли при воспоминании о проблемах, остававшихся в «Лунном серпе».

– Поехать с тобой? – спросила она так, будто он предложил ей отправиться на воздушном шаре к звездам.

– Да, уезжай из Чикаго и присоединяйся к труппе, – кивнул Эмиль, коснувшись своим лбом лба Вайолет, будто это прикосновение могло помочь его надеждам и мечтам проникнуть в ее.

– Но что я буду делать? – спросила Вайолет, представив, как она сидит на трибунах, как тень, вечно наблюдающая за представлением. Быть так близко к волшебству, но так и не почувствовать, насколько фантастична ее собственная жизнь. Чем это будет отличаться от череды лет, проведенных в лавке?

– Выступать со мной, разумеется, – ответил Эмиль. – Толпе нравится наблюдать за парой воздушных акробатов, особенно когда один из них прекрасен, как ты.

– Но я не могу, – покачала головой Вайолет. – Я недостаточно в этом хороша.

– Ты невероятна, – возразил Эмиль с искренним уважением к тому, как быстро она овладела этим искусством. – Я никогда прежде не видел никого, кто бы так естественно чувствовал себя на перекладинах.

Заметив нерешительность, проявившуюся в морщинке, которая все глубже залегала меж бровей Вайолет, Эмиль вскочил и начал копаться в стопке костюмов.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Вайолет, сбитая с толку тем, как быстро он переключил внимание.

– Надень-ка, – попросил Эмиль, бросив Вайолет бархатный комбинезон с золотыми кисточками.

– Зачем? – удивленно спросила Вайолет, сжимая в руках мягкие складки ткани.

– Чтобы проверить, подходит ли! – пояснил Эмиль. – Чтобы ты могла принять участие в полуночном представлении.

– Ты имеешь в виду сегодня? – выдохнула Вайолет, шокированная таким предложением. – Я вряд ли смогу выступить так скоро.

– А чего ты ждешь? – спросил Эмиль и мягко положил руки ей на плечи, и этот вопрос поразил Вайолет в самое сердце.

Она уже собиралась снова отказаться, но в ее голове на первый план вышло одно воспоминание. Она вспомнила ту дрожь, что пробегала по всему ее телу от головы до самых кончиков пальцев на ногах, когда она наблюдала за его полетом на фоне полос шатра и за тем, как его тело отбрасывает на толпу танцующие тени. То напряжение, которое ослабевало лишь тогда, когда она видела, что он успешно приземлился на платформу. И тот оглушительный раскат аплодисментов, что разносился по всему шатру, когда зрители хотели разделить друг с другом нечто больше, чем одобрение, – благоговейный трепет.

Так чего она ждала?

– Мне нужно об этом подумать, – молвила Вайолет и притянула бархатный костюм к груди, а затем начала разворачиваться к двери. – Вообще обо всем.

С каждым шагом мысли о сестрах и проклятии становились все сильнее и сильнее, и к тому моменту, когда ее рука готова была обхватить ручку, она уже была поглощена раздумьями о возможных последствиях. Она не могла пойти по тому же пути, что и ее мать, пути, что вел к любви, которая расцвела, но обернулась утратой.

– Я думаю, нам было суждено встретить друг друга, – сказал Эмиль, и его голос немного сорвался, когда он увидел, что ее рука тянется к ручке двери. – Я знал это с того момента, когда впервые увидел тебя у шатра.

Рука Вайолет застыла в воздухе на половине пути, и мороз пробежал по ее коже, будто ледяные пальцы скользнули по ее спине.

– О чем ты? – нахмурилась Вайолет, поворачиваясь к Эмилю. Ее грудь сдавило, когда она заметила смесь надежды и страха, отразившуюся на его лице. – Ты впервые увидел меня во время полуночного представления, когда выхватил меня из толпы.

– Нет, – покачал головой Эмиль. – Я заметил тебя раньше, когда ты пыталась купить билет, но тебе нечем было за него заплатить. Твои рыжие волосы привлекли мое внимание, когда я