Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– Что видите вы, мисс Энн? – поинтересовался мистер Гундерсон, устремляя взгляд прямо на нее.

Энн уже собиралась дать неопределенный ответ, но тон мистера Гундерсона, полный отчаяния и слабеющей надежды, тронул ее сердце и заставил остановить взгляд на хрустальном шаре.

И в эту секунду узы связывающего заклинания упали на пол и забрались под тяжелый дубовый шкаф в углу, где надеялись схорониться на столетие или около того.

Наконец освободившись, силы, что непрестанно росли внутри Энн, издали вздох облегчения и потекли из кончиков ее пальцев, желая как следует потянуться и стряхнуть боль от долгого заточения.

В неистовом возбуждении пальцы ринулись к хрустальному шару, и через них Энн смогла с поразительной точностью представить будущее мистера Гундерсона, пляшущее в тенях, отбрасываемых пламенем. Чтение чайной гущи всегда напоминало ей собирание пазла из впечатлений. Она хваталась за нити предвидения, отпечатавшиеся на стенках чашки, а затем пыталась связать их с чувствами, исходившими от клиентов. Процесс сплетения всего этого воедино иногда вызывал у нее трудности, но всегда казалось, что где-то есть ответ, который будет найден, если она проявит достаточно терпения, чтобы разобраться, как все друг с другом связано.

То, что происходило сейчас, не имело ничего общего с гаданием по чайным листьям. Будущее перестало быть чем-то, над чем требовалось подумать или что нужно было ощутить. Оно просто было, ожидая, когда его впитают во всей его ясности. Энн чувствовала, будто вдыхает воспоминания о прошлом, а не видит проблески грядущего, и это ощущение было так переполнено различными текстурами, вкусами, ароматами и звуками, что она могла поклясться: эти моменты пережила она и только она.

Энн даже больше не приходилось вглядываться в хрустальны шар, достаточно было держать его в поле своего зрения. Она была слишком поглощена попыткой разобраться в клубке эмоций, что взывали к ней из тени и умоляли взять шар в руки.

И когда она подчинилась, стало совершенно очевидно, что мистеру Гундерсону необходимо сделать, чтобы ублажить Судьбу.

– Вы случайно недавно не получали никакого необычного письма? – спросила Энн, и звук ее голоса проник во все углы и щели в комнате.

– Письма? – переспросил мистер Гундерсон, ошеломленный поворотом, который приобретал разговор, но почувствовал некоторое расслабление, будто он заглянул в витрину особенно любимой пекарни во время суровой чикагской зимы и согрелся от одной мысли о том, что прибежище, в котором можно скрыться от пронизывающего ветра, находится всего в паре шагов.

– Да, что-то необычное, что заставило вас задуматься? – уточнила Энн, понимая, что до решения уже рукой подать.

– Что ж, мне стыдно об этом говорить, но я уже некоторое время не разбирал свою почту должным образом, – признался мистер Гундерсон. – Мой секретарь получает мою деловую корреспонденцию, и я попросил его складывать все личные письма в корзину рядом со столом, чтобы я мог сосредоточиться на деле.

– Думаю, пришло время разобрать эту стопку, мистер Гундерсон, – сказала Энн. – Вы найдете свою Задачу в одном из конвертов.

– Вы уверены? – спросил мистер Гундерсон, озвучивая вопрос, который крутился на кончиках языков Беатрикс и Вайолет.

Энн сделала паузу, а затем тяжело выдохнула; это было свидетельством того, что она покорилась силе более своенравной, чем ее собственная.

Ее решение наконец-то принять свою магию отозвалось такой мощью, что дом внезапно остановил все часы, которые с этого момента всегда будут спешить ровно на три минуты.

– Да, – наконец кивнула Энн. – Я уверена.

Преследуемый карканьем воронов, притаившимся где-то на периферии его внимания и вызывающим беспокойство, мистер Гундерсон решил не терять больше ни минуты на выяснение деталей и поднялся со стула.

Поблагодарив сестер одновременно возбужденно и рассеянно, он бросился вон из магазина на улицу, полный решимости воспользоваться этим внезапным поворотом событий и исправить свою судьбу.

– Как думаете, когда он поймет, в чем состоит его Задача, Совет нам сообщит? – спросила Вайолет, когда над входной дверью задребезжали колокольчики.

– Думаю, да, – кивнула Беатрикс. – После всех трудностей, через которые они заставили нас пройти, самое малое, что они могут сделать, – это дать нам знать, что они не закроют магазин.

– А потом, как думаешь… – начала Вайолет. Она хотела спросить, не может ли проклятие быть снято в тот момент, когда мистер Гундерсон откроет свое предназначение и они спасут «Лунный серп», но она не закончила предложение, опасаясь, что Энн снова вернется к мысли о том, чтобы связать себя с домом.

Поэтому они сидели в напряженном молчании еще несколько минут, пока Беатрикс не нахмурила брови и ее взгляд не заметался между Энн и хрустальным шаром.

– Как ты поняла, куда ему нужно заглянуть, Энн? – Она наконец набралась смелости задать вопрос.

– Увидела в хрустальном шаре, как и ты, – лаконично бросила Энн.

Но сестры почувствовали, будто ступили на влажную шероховатую спину жабы – знак полуправды, – и сразу поняли: что-то тут не так.

– Энн, что происходит? – спросила Беатрикс. – Мы не видели письма в тенях, так как у тебя получилось?

– Зачем ты в это вмешиваешься? – закричала Энн, отодвинувшись от стола с такой силой, что хрустальный шар упал со своей неустойчивой подставки прямо на пол, а затем закатился под стол, в безопасность.

Изумившись ее вспышке, Беатрикс и Вайолет застыли как вкопанные, уставившись на Энн так, будто их сдержанной и всегда оптимистичной сестрой завладела незнакомка.

– Разве у нас недостаточно проблем? Хочешь добавить новых? – продолжила Энн. – Неделями вы не делали ничего, чтобы помочь мне, и вам совсем не хочется связывать себя с лавкой, чтобы отвести проклятие. Вообще-то, я начинаю задумываться, а не пытаетесь ли вы еще больше усложнить ситуацию?

– Энн, мы бы не… – начала Вайолет, но ощутила, как слова, которые она собиралась произнести, увяли на ее губах и превратились в пепел под острым и неумолимым взглядом сестры.

– Этот дом пропитан секретами, – не унималась Энн. – Я не обращала на это внимания. Придумывала оправдания и старалась сосредоточиться на том, что необходимо сделать. Но этот запах ни с чем не спутаешь, и он стал настолько ярким, что невозможно вдохнуть, не вспомнив, что вы обе врали – либо мне, либо самим себе. Я пока не разобралась, кому именно. Так что уж простите меня, если и я в кои-то веки решила утаить от вас кое-что личное.

С этими словами Энн развернулась и покинула комнату. Ее ярость была такой мощной, что стоило ей переступить порог дверь захлопнулась сама по себе с громким треском, оставляя Беатрикс и Вайолет разбираться со своими несчастьями самостоятельно.

Глава тридцать первая