Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– Боюсь, я и так уже много сказала, – ответила Энн, и ее голос наполнился искренним сожалением.

Кэтрин сдавила переносицу и потрясла головой, будто пыталась отогнать воспоминание.

– Что? – спросила Энн, сбитая с толку ее реакцией.

– Я словно погрузилась в прошлое и переживаю один момент с твоей матерью. Прямо на этой кухне, – пробормотала Кэтрин.

Внезапно вкус песочного печенья и сладких грез появился на языке Энн, и она тоже погрузилась в воспоминания, которые поднимались, отряхиваясь от пыли. В одну секунду Энн снова стала маленькой девочкой, и ее ножки свисали с кухонного стула, пока вдалеке слышались приглушенные голоса взрослых. Она вспомнила. Как и предсказывала ее мать.

Дрожь в руках Энн усилилась, когда она осознала, насколько сильно ее пугает то, что может открыть будущее. И как много она была согласна принести в жертву, чтобы ее мать снова оказалась рядом с ней, готовая прогнать всех монстров, крадущихся из тени.

– Разве это так уж плохо? – задала вопрос Энн. – Она бы смогла разобраться с нашими трудностями.

– Я начинаю думать, что она по-прежнему находится в центре происходящего, – вздохнула Кэтрин.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Энн, пораженная внезапным поворотом в разговоре.

– Мне удалось разыскать Селесту, – объявила Кэтрин. – Она переехала на окраину города и пытается сделать все, что в ее силах, чтобы оставаться в тени, но я все же ее нашла.

– И что она сказала? – спросила Энн, мечтая обрести хоть немного надежды.

– В первый раз она напрочь отказалась мне что-то рассказывать, – ответила Кэтрин, и тень набежала на ее лицо, когда она посмотрела прямо на Энн. – Теперь, лишенная своей силы, она представляет собой печальное создание.

Энн ощутила, как по ее спине побежал тревожный холодок, но она отбросила это чувство в сторону.

– Но она все-таки тебе что-то сказала? – уточнила девушка.

– Да, – призналась Кэтрин и сделала паузу, чтобы найти слова и продолжить. – Сказала.

– Все настолько плохо? – выдавила Энн.

– Нет, моя дорогая, – заверила ее Кэтрин и взяла ее руки в свои. – Но сбивает с толку. Понимаешь, Селеста поделилась со мной, чей секрет она раскрыла.

– Поделилась? – переспросила Энн, благодарная за то, что они хотя бы подобрали один кусочек головоломки. – И чей же?

Хватка Кэтрин усилилась, как бы готовя Энн к тому, что она услышит дальше.

– Вашей матери, – ответила она.

Сначала Энн подумала, что, должно быть, неправильно ее услышала. Их мать никогда не хранила секреты.

– Что вообще она могла скрывать? – наконец выдавила она.

– Я не уверена, – покачала головой Кэтрин. – Селеста отказалась рассказывать мне больше, но это должно быть что-то важное. Иначе Клара ни за что не стала бы настаивать на таких чрезвычайных мерах, чтобы уберечь тайну.

– То есть Селеста недавно выдала секрет моей матери, зная, что цена этому – ее сила, – проговорила Энн. – Это не имеет смысла.

– Не имеет, – согласилась Кэтрин. – Кажется, все это никак не объяснить логически.

Энн выпустила руки Кэтрин и оглядела комнату, будто искала на кухонных полках нечто, что подскажет ответ.

– Ты должна освободить себя от связывающего заклинания, Энн, – настаивала Кэтрин. – Магия такого рода разорвет тебя на кусочки изнутри, и ты закончишь не лучше Селесты.

– По крайней мере, я буду со своими сестрами! – воскликнула Энн, вскидывая руки в знак поражения. – Эти силы начали проявляться в то же время, когда ты поняла, что мы прокляты. Это не может быть совпадением. Сопротивляться им – единственный способ, как я могу удержать нас всех вместе.

– Дорогая, ты сопротивлялась своей силе задолго до того, как я увидела отблеск проклятия в твоих глазах, – покачала головой Кэтрин.

Энн усмехнулась, но в этом звуке не доставало уверенности.

– С тех пор как ты была ребенком, я подмечала, как ты заботишься о Вайолет и Беатрикс – ты была им скорее матерью, чем сестрой, – начала Кэтрин. – И ты делала все это в ущерб собственным способностям. В твоей душе всегда был потенциал для чего-то великого, но ты отказывалась взращивать его.

– Это больше не имеет значения, – вздохнула Энн. – Ты говорила, любой инстинкт, что кажется нам необычным, связан с проклятием. Я не могу рисковать потерять ту жизнь, которой мы живем.

– Я не говорила, что все ваши побуждения связаны с проклятием, – уточнила Кэтрин. – Только некоторые из них.

– Но ты не можешь утверждать, что не это разделит нас, – заметила Энн. – Ты же рассказывала, что проклятия – очень сложная вещь, и нет никакого способа удостовериться, что оно не собьет нас с верного пути.

– Энн… – начала было Кэтрин, но остановилась, заметив, как решительно та сдвинула брови.

Казалось, она смотрит на отражение Клары, и Кэтрин знала – ничто из того, что она может сказать, не изменит курс, который выбрала Энн.

– Я все исправлю, – заявила девушка, наблюдая, как Кэтрин поплотнее запахивает мантию и направляется к задней двери.

– Но какой ценой? – выдохнула Кэтрин, и ее голос был таким тихим, будто она говорила сама с собой.

Вопрос повис посреди кухни, а Энн стояла и прислушивалась к растворяющемуся в ночи шуршанию шагов подруги.

И затем, когда сказанное Кэтрин начало проникать глубже, к самому сердцу, Энн решила, что настало время поделиться своими секретами с сестрами. Они помогут ей определиться, что нужно сделать, и, как они делали это раньше, проведут ее через ночные кошмары, занимавшие все ее мысли наяву.

Дом в смятении содрогнулся, наблюдая, как она взлетает по лестнице на третий этаж, где ожидала найти Вайолет, приподнимающую половицы или отдирающую штукатурку.

– Вайолет! – крикнула Энн, и имя прозвучало незнакомо из-за рыданий, вырывавшихся из ее горла. – Вайолет!

Но сколько бы комнат и уголков она ни обыскала, ее сестры нигде не было.

Теперь грудь Энн пылала, и она бросилась вниз по ступенькам с такой скоростью, что перила придвинулись ближе на случай, если им придется ее ловить. Она подлетела к кабинету и толчком распахнула дверь, надеясь увидеть Беатрикс, смотрящую на нее с легкой растерянностью, от которой у Энн таяло сердце.

Но стул был пустым.

Они ушли.

В тот момент, когда она поняла, что обе ее сестры ускользнули из дома, Энн застыла, а жар надежды, разраставшийся в ее груди, обратился в ледяной камень.

И вновь сестры оставили ее одну нести возложенное на нее бремя.

Вытерев слезы, Энн ухватилась за нити связывающего заклинания и затянула их еще крепче. Они могут хранить свои секреты, а она будет хранить свои так, как сочтет нужным.

И дом знал, что все в мире шерстяные одеяла и огни, разжигаемые вечерами в