Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

Глава тридцатая

Башня

Знаменует крушение иллюзий и заблуждений

Дни проносились в вихре ароматов гвоздики, имбиря и кардамона. За столиками велись беседы о бабочках и грядущей удаче, об облаках, предвещавших проблемы на горизонте, и звуки голосов смешивались с хрустом песочного печенья с корицей, которое разламывали пальчики в перчатках.

Но никто больше не задерживался за своим столиком, когда время приближалось к закрытию, умоляя сестер позволить им остаться сверх отведенного времени, чтобы обнаружить еще один знак в холодных остатках их чая с гибискусом. Даже кусачий холод середины октября не удерживал гостий в «Лунном серпе» до самого закрытия, хотя они и не понимали почему и прятали смутное ощущение тревоги, которое испытывали, но не могли назвать, за оправданиями о переполненных трамваях и меню, которое нужно утвердить к ужину.

К тому времени, когда Куигли получили новое уведомление от Совета, предупреждающего их о следующем визите мистера Гундерсона, им даже не приходилось волноваться, как они выпроводят всех посетительниц из магазина до его прихода. Последняя женщина, задержавшаяся в гостиной, вышла за дверь почти за полчаса до официального закрытия, отказавшись от дополнительного кусочка пряного торта, который Вайолет предложила ей с любезными извинениями – мол, его трудно будет нести домой.

Поэтому у них было полно времени, чтобы убрать фарфор и крошки от выпечки и подготовить все в комнате для гаданий, где на самой высокой полке отдыхала Табита, глядя с видом полного безразличия на хрустальный шар, который сестры взяли с его места в углу комнаты.

Энн нервничала оттого, что снова оказалась так близко к шару. Узы связывающего заклинания врезались в запястья, когда она сделала шаг к нему, и она забеспокоилась о том, что может случиться, если она станет всматриваться в туманные глубины под стеклянной поверхностью.

Но Вайолет и Беатрикс настояли на его использовании, утверждая, что это самый очевидный способ гадания, который они еще не использовали. Не желая вызывать подозрения, Энн кротко кивнула и позволила им перенести его на стол.

Когда все было готово к приходу мистера Гундерсона, Куигли с ужасом обнаружили, что не было абсолютно ничего, что они хотят друг другу сказать.

После целой жизни вместе, наполненной легкой болтовней и добродушным смехом, они не могли выдавить даже самый посредственный комментарий, чтобы заполнить тишину. Слова сами по себе складывались в их мыслях, но они казались такими формальными и пропитанными напряжением, что сестры не могли заставить себя выпустить их погулять на свежем воздухе.

Когда над входной дверью зазвенели колокольчики, дом был уже так взвинчен, что начал переворачивать все картины в главной гостиной вверх ногами. Но мистер Гундерсон, который начал постепенно терять бодрость духа при мысли о том, что станет призраком, так погрузился в собственные переживания, что даже не заметил ни странного убранства комнаты, ни нотки отчаяния, повисшей в комнате, как шляпа на крючке, которая вышла из моды много лун назад.

Он увидел, что дверь в дальнюю комнату приоткрыта, и не стал дожидаться, когда его поприветствуют. Вместо этого он поспешил туда, где, как он надеялся, его ожидал новый поворот судьбы, и обнаружил трех сестер, в безмолвии сидевших вокруг стола.

– Я очень надеюсь, что не заставил себя ждать, – произнес мистер Гундерсон, неверное, трактовав молчание как признак раздражения.

Беатрикс и Вайолет ожидали, когда Энн возьмет инициативу в свои руки, но она так и сидела на стуле, не сводя взгляд с собственных рук, вновь не проявляя ни малейшего намека на то, что поприветствует их гостя.

Сбитые с толку, но не желающие показаться грубыми, Беатрикс и Вайолет поднялись одновременно и умудрились врезаться друг в друга с впечатляющим стуком.

– Мы просим прощения, мистер Гундерсон! – воскликнула Вайолет, сумев сохранить равновесие.

Но она сказала это в тот же момент, что и Беатрикс:

– Мистер Гундерсон, прошу, присаживайтесь!

Так что их слова превратились в полную неразбериху, оставляя их бедного гостя в совершенном замешательстве.

– Прошу, прошу, – указала Вайолет на свободный стул.

Испытывая то же самое чувство, что настигало его, когда он забывал что-то дома, но уже уходил достаточно далеко, чтобы возвращаться, мистер Гундерсон попытался отбросить беспокойство и приступить к делу.

– Как мы упоминали в прошлый раз, хрустальный шар, судя по всему, станет лучшим инструментом для поиска вашей Задачи, – начала Беатрикс, периодически переводя взгляд на Энн, которая крепко переплела пальцы, словно старалась удержать что-то, зажатое в руках.

Легким движением руки Вайолет задула большую часть свечей в комнате, оставив гореть только те, что стояли на столе.

Свет пламени бросал тени на гладкую поверхность хрустального шара, в котором с грацией танцоров, исполняющих дикий вальс, уже закручивались темные фигуры.

– Теперь мы бы попросили вас посмотреть на эти тени, мистер Гундерсон, и сосредоточиться на любых возникающих чувствах, – проинструктировала его Беатрикс. – Направьте свою энергию на хрустальный шар, и мы начнем гадание.

Ему не нужно было повторять дважды, и мистер Гундерсон тут же начал собирать весь страх, что нарастал в его животе с того самого утра, когда он проснулся от карканья воронов, собравшихся на его подоконнике, и направил его на шар.

Интерпретировать тени, которые разрастались в хрустальном шаре, должно было стать простой задачей для сестер. Этот тип гаданий очень походил на поиск знаков на дне чайной чашки, и фигуры, формирующиеся из самых глубоких переживаний гостя, были одновременно ясными и многочисленными.

Но Вайолет и Беатрикс пытались найти в них хоть какой-то смысл, и от разочарования на их лбах появились морщины, пока они наблюдали, как тени движутся по изогнутой поверхности.

Энн, с другой стороны, пыталась отстраниться от знаков, которые молили ее обратить на них внимание. Она практически слышала, как они шепчут ей на ухо и настойчиво тянут за подбородок, но нити, которые развязывались на протяжении дня, никак не хотели оставаться завязанными, и она боялась, что произойдет, если она попытается заглянуть за грань настоящего. Связующие узлы все слабели и слабели, и Энн уже чувствовала, что малейшее движение может окончательно их разорвать.

– Эта тень здесь… возможно, это кошка? – предположила Вайолет, но в ее словах не было даже намека на уверенность.

– Мне кажется, больше похоже на упавшее дерево, – отозвалась Беатрикс, пробежавшись пальцами по прохладному стеклу хрустального шара в надежде, что этот контакт приблизит ее к осознанию.

Между тем беспокойство мистера Гундерсона нарастало. Становилось совершенно очевидно, что без указаний сестры Вайолет и Беатрикс испытывают некоторые трудности, и хотя обычно он был вежливым и