Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– Вы ее закончили? – спросил Дженнингс, переворачивая пачку страниц. Он уставился на рукопись, будто решая: насладиться моментом или разорвать бечевку пальцами и сразу же нырнуть в историю с головой.

– Да, – ответила Беатрикс, и голос ее прозвучал увереннее, чем она ожидала. – Закончила.

– И как вы себя чувствуете? – поинтересовался Дженнингс, поднимая глаза от страниц и глядя ей в лицо.

– Прекрасно, – призналась Беатрикс, понимая, что это самое правдивое слово, сказанное ею за долгое время.

На ее губах заиграла улыбка, и они оба рассмеялись, охваченные трепетом оттого, что они перелистнули эту удивительную главу их жизни.

– Это нужно отметить! – объявил Дженнингс, мягко положив пальцы на локоть Беатрикс и провожая ее к своему столу.

– Как именно отметить? – спросила Беатрикс, усаживаясь на его стул. В ее голосе звучало больше любопытства, чем неуверенности.

– Ничего слишком вычурного, разумеется, – отозвался Дженнингс, исчезнув в коридоре и вернувшись с коричневой бутылкой. – Я хочу продержаться на ногах достаточно долго, чтобы прочитать вашу книгу.

– Вы же можете начать прямо сейчас, – рассмеялась Беатрикс, пока он доставал из шкафа у дальней стены два бокала и ставил их перед ней.

– Я только об этом и думал с тех пор, как вы согласились написать роман, – серьезно ответил Дженнингс, наклоняя бутылку над бокалами. В комнате разлился сладкий и дымный аромат. – Нет ничего лучше, чем закончить историю, от которой невозможно оторваться, верно?

– Пожалуй, так, – согласилась Беатрикс, принимая предложенный Дженнингсом бокал и балуя себя первым глотком. Бурбон слегка обжигал, касаясь горла, но прогонял холод из пальцев ног и ослаблял напряжение, которое сковывало ее плечи с тех пор, как Энн настояла на том, чтобы они связали себя с домом.

– Что дальше? – спросил Дженнингс, поднимая бокал. – Уже есть идея для новой книги?

– Вы не думаете, что сначала стоит узнать, хороша ли эта? – ответила вопросом на вопрос Беатрикс, кивая на рукопись, лежащую в центре стола.

– Мне не нужно ее читать, чтобы знать: это чистое волшебство, – отозвался Дженнингс. – У вас особый дар, вы это знаете?

Беатрикс покраснела и по привычке уже открыла рот, чтобы отвергнуть комплимент. Но, к своему удивлению, она успела остановить слова, прежде чем те сорвались с губ. Вместо этого она лишь улыбнулась и подумала: «Возможно, он прав».

– Я не могу позволить себе даже подумать о следующей книге, пока вы с мистером Стюартом не скажете, что думаете о первой, – ответила Беатрикс. – И у меня есть другие обязательства.

Мысль о проблемах, которые она оставила в «Лунном серпе», заставила ее вздрогнуть.

– Ваша семья? – немного нервно уточнил Дженнингс, будто опасаясь услышать ответ.

– Мои сестры, – поспешно объяснила Беатрикс, удивляясь, почему ей так важно, чтобы этот мужчина знал, что у нее нет мужа, который ждет ее возвращения домой.

– Ах, – радостно выдохнул Дженнингс, а затем отвел взгляд, очевидно, чтобы скрыть свое облегчение. – Наверное, они в восторге от ваших работ.

– На самом деле, – подхватила Беатрикс, – они ничего об этом не знают.

– Вы имеете в виду, они не знают, что вы закончили книгу? – переспросил Дженнингс.

– Нет, – пояснила Беатрикс. – Они вообще ничего не знают о книге. Я им не говорила.

– Но они же наверняка читали ваши рассказы? – не мог поверить своим ушам Дженнингс. – Например, тот, который вы нам прислали? Вы же показывали его им?

– Нет, – покачала головой Беатрикс, отводя взгляд и уставившись во тьму. – Не показывала.

– Но почему нет? – Голос Дженнингса стал выше от изумления. – Он ведь чудесный. Им бы он понравился.

– Не уверена, – сказала Беатрикс. – Вряд ли они хотят, чтобы я занималась именно этим. Понимаете, мы втроем руководим лавкой. А если мое внимание переключится на что-то еще… – Беатрикс позволила словам повиснуть в воздухе, не желая и думать о возможных последствиях.

– Но они все поймут, как только прочтут книгу, – убежденно заявил Дженнингс. – Они увидят, насколько она прекрасна.

Беатрикс представила, что подумают Энн и Вайолет, когда обнаружат, что их застенчивая сестра, боящаяся едва ли не собственной тени, вышла за пределы лавки и поделилась потаенной частью себя со всем миром.

А с ними – нет.

На Беатрикс накатила очередная волна вины, тяжесть которой заставила ее ссутулиться. Она почувствовала, как рука потянулась к очкам, чтобы нервно потеребить цепочку, – жест, который возвращал прежнюю Беатрикс, полную стыда и сомнений.

Чувствуя ее тревогу, Дженнингс склонился и сжал ее руку в своей, отвел ее ладонь от цепочки и положил на верхнюю страницу рукописи.

– Если они вас любят – они поймут, – наконец сказал Дженнингс. – И будут наслаждаться каждым словом, которым вы с ними поделитесь, так же, как и я.

Беатрикс снова взглянула ему в лицо и с изумлением поняла, что, даже если она и не верит сказанному, эти слова все равно ее утешили.

– Может, вы хотя бы намекнете, о чем будет следующая книга? – спросил Дженнингс, каким-то образом догадавшись, что они могут пока что оставить эту тему и выбрать новую.

Беатрикс улыбнулась и где-то между вторым и третьим глотком бурбона решила, что пора переходить к следующей истории.

Они просидели так, пока за окном не начало подниматься солнце, и Беатрикс рассказывала Дженнингсу все детали нового сюжета, которые полились в ее воображении подобно реке. К тому времени, как она снова ступила на мостовую, ее голос охрип от того, как долго она говорила – на этот раз без единого сомнения.

Глава двадцать восьмая

Вагон

Указывает на движение навстречу чему-то неизвестному

Фургончик напоминал внутренность шкатулки для безделушек, которую встряхивали слишком много раз. Усыпанные блестками костюмы были беспорядочно разбросаны по полу, лоскутные одеяла выглядывали из-под вещей на кровати, а опилки, занесенные из большого шатра на подошвах ботинок, покрывали все вокруг, как сахарная пудра припорашивает верхушки особенно сладких бисквитов.

Большинство людей поморщилось бы при виде этого пестрого хаоса, охваченные непреодолимым желанием поскорее вернуться домой и навести порядок в своих вещах, но Вайолет расслабилась в этой обстановке, радуясь тому, что в кои-то веки не нужно содержать все в чистоте и порядке.

Фургончик был не похож на магазин, где все предметы требовали учета вплоть до последней чайной ложки. Там у всего было свое место, и именно этого хотели приходившие к ним гостьи – структуры и предсказуемости.

Вайолет всегда верила, что они с сестрами занимаются делом, которое портит сюрпризы. Они были этакими кузинами, что заглядывают под обертку рождественских подарков и докладывают о находках младшим родственникам, которые радуются известиям о