Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар

дни, тщательно избегая темы совместного будущего. Пейзаж за окном постепенно менялся: городские кварталы сменились пригородами, потом появились пальмы, а через час в воздухе повис запах моря.

– Мексиканский залив? – удивился Ларри, заметив первый намёк на побережье.

– Галвестон, – подтвердила Элли. – Хочу показать тебе одно местечко.

Наконец они добрались до старинного приморского города с домами в викторианском стиле, чьи резные балконы помнили другую эпоху. Скоро Элли припарковалась у деревянного пирса, где находилось кафе «Pier 21».

Ресторан выдавался далеко в воду на деревянных сваях. Половицы поскрипывали под ногами. Солёный ветер приносил крики чаек и запах водорослей, смешанный с ароматом жареных креветок. С террасы открывался вид на бирюзовую воду, уходящую к горизонту, где белели паруса далёких яхт, а солнце рассыпалось золотыми бликами по волнам.

Элли с Ларри сели рядом и заказали креветки гриль с холодным пивом. Официант – загорелый парень с выцветшими на солнце волосами – принёс заказ с профессиональной улыбкой.

– Как дела, Ларри? Что говорит твоё начальство? – спросила Элли, отрывая голову креветке.

– В порядке. Ты же знаешь – я из тех, кто всегда выживает, – ответил он, в голосе послышалась усталость. – Хотя после всего пережитого начинаешь думать о том, куда двигаться дальше.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Элли, замерев с креветкой в руке.

– Я всю жизнь играл в свои маленькие игры – разведка, шпионаж, политика. А оказывается, есть вещи настолько грандиозные, что наши проблемы кажутся детскими забавами.

Ларри помолчал, глядя на мелкие волны, затем добавил с грустью:

– Улетаю через несколько дней. Вызывают в Россию. Теперь я рассекречен, моя миссия закончена. Навсегда! – он сделал несколько крупных глотков холодного пива. – Поскольку я помог избавить мир от ящеров, никаких мер ко мне власти США не предпримут. Но в России, видимо, опасаются, что я могу разболтать секреты…

– Какие секреты? – удивилась Элли. – Ты же спас человечество!

– Именно поэтому, – горько усмехнулся Ларри. – Теперь я знаю слишком много. И о наших технологиях, и о ваших, и о том, что произошло на корабле.

Голос стал жёстче:

– Но я вернусь. Я люблю тебя. И вернусь обязательно.

Элли почувствовала укол разочарования. Несмотря на все их разногласия и сложности его профессии, она любила его – за харизму, за нежность, за загадочность, за те моменты, когда он был настоящим.

– Но… они не выпустят тебя обратно… – с тоской прошептала она.

– Я тебе уже говорил, что смогу сам себя выпустить! – Ларри рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. – Не беспокойся, глупышка. Просто мне надо завершить кое-какие дела дома. Теперь, когда я рассекречен, у меня появилась возможность остаться с тобой и начать с чистого листа.

– А что если тебя заставят обо мне забыть? – тихо спросила Элли. – Есть же такие технологии…

– Нет таких технологий, которые могли бы стереть настоящую любовь, – твёрдо сказал Ларри. – А если и есть – я буду помнить тебя даже с промытыми мозгами.

Он притянул её к себе. Элли прильнула к нему, вдыхая знакомый запах одеколона, теперь без примеси машинного масла и кожаной куртки.

– Ты будешь ждать? – спросил Ларри, и впервые в голосе прозвучала неуверенность.

– Буду, – шепнула она. – Сколько потребуется. Но… сначала хотелось бы обсудить кое-что…

– Что?

– Давай позже, – Элли махнула рукой в сторону океана, чаек и парусников. – Посмотри, как тут красиво!

– Чертовски красиво! – Ларри обнял её. – Но главная красота здесь – ты!

Их губы встретились в долгом поцелуе. Когда они отстранились, Элли, глядя на бескрайние воды залива, сказала:

– Забавно… А знаешь, зачем я привезла тебя именно сюда?

– Нет, – удивился Ларри и ласково улыбнулся. – Но, может, потому что тут райское местечко? И где-то рядышком нас дожидается номерок в уютном мотеле?

– Ты угадал! Я соскучилась! И номерок взяла с прекрасным видом на океан… – в глазах Элли появился озорной блеск. – Но это место примечательно не только романтическими видами. Мы сидим на краю Мексиканского залива. А он образовался в результате удара того самого астероида, который уничтожил динозавров 66 миллионов лет назад. Весь залив – это гигантская воронка от космического снаряда. Мы буквально сидим на краю кратера, который изменил историю Земли.

– Вот это поворот! – Ларри присвистнул. – А ведь здорово, что мы здесь сейчас, а не тогда!

Элли рассмеялась. Потом задумалась, вгляделась в бесконечную даль океана:

– Если поразмыслить, без того астероида млекопитающие, вероятно, так и остались бы ночными мелкими животными в норах. Не было бы эволюции приматов, не было бы человека, не было бы и нас с тобой.

– Значит, иногда катастрофы приводят к чему-то хорошему, – философски заметил Ларри. – Но представь, что мы всё равно бы были, но с чешуёй вместо кожи и перьями вместо волос. Просто выглядели бы как Тезор и Ровузи!

– И были бы такими же туповатыми! – добавила Элли.

Они одновременно прыснули, Элли даже закашлялась, и Ларри похлопал её по спине. Официант и пара за соседним столиком с любопытством обернулись.

Отсмеявшись, они откинулись на спинки стульев, держась за руки.

– Думаешь, наша встреча с пришельцами из будущего приведёт к чему-то хорошему? – спросила Элли.

– Обязательно, – уверенно ответил он. – Мы стали другими. Все мы. И мир изменится, хотим мы того или нет. Посмотри на себя – ты сбросила маску готической принцессы и стала собой.

– Да, – тихо согласилась Элли. – Не буду больше прятаться в тени. Хочу жить на свету, даже если свет обжигает.

Они улыбнулись друг другу, и на мгновение показалось, что всё будет хорошо. Что любовь сможет преодолеть границы и секретные службы, астероиды и межзвёздные расстояния.

На горизонте садилось солнце, окрашивая небо в оттенки розового и золотого – в цвета надежды, наконец-то ожившей в их сердцах.

Море шептало что-то древнее и мудрое, волны мягко плескались о сваи пирса, а где-то в глубинах космоса другие цивилизации продолжали свою вечную игру в эволюцию и выживание. Но здесь, на краю древнего кратера, двое людей просто любили друг друга – и этого хватало для счастья.

Пробуждение Феникса

Квартира на двадцать третьем этаже манхэттенского небоскрёба утопала в полумраке – тяжёлые шторы цвета антрацита почти полностью поглощали дневной свет, оставляя лишь золотистые полосы закатного солнца, которые пробивались сквозь узкие щели и ложились на паркет из тёмного дуба. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом кофе и едва уловимыми нотками мужского одеколона.

Женщина лет пятидесяти, с безупречной фигурой и холодными серыми глазами, лежала на диване в шёлковом халате цвета слоновой кости, который едва прикрывал загорелые ноги. Её каштановые волосы с прядями седины, обычно убранные в строгий пучок, сейчас рассыпались по плечам мягкими волнами.

– Кофе, мэм! – улыбаясь, объявил молодой мужчина, появляясь из кухни с двумя чашками. На нём были только джинсы, босые ноги бесшумно ступали по паркету. Вьющиеся тёмные волосы, ещё влажные после душа, обрамляли смуглое лицо.

– Отлично, спасибо, – ответила она, принимая чашку и наслаждаясь видом его торса.

Джейсон Коул, старший аналитик департамента АНБ, обладал спортивным телосложением и умными тёмными глазами. Шесть месяцев назад Коул был переведён в её прямое подчинение из Лэнгли – официально за выдающиеся аналитические способности, неофициально – за другие таланты.

– Джейс, мы не в офисе, – ласково заметила она, и годы словно слетели с лица. – Просто Элеонора.

– Привычка, – он сел рядом, рука легла на её плечо. – Хотя должен признать, вне офиса ты совершенно другая.

– В офисе я не могу позволить себе быть женщиной, – тихо ответила она, проводя пальцем по его груди. – Там я только директор.

Джейсон знал цену этих встреч. Два часа украденного рая раз в неделю, строжайшая секретность, отключённые камеры наблюдения, никаких свидетелей. Служебный роман в АНБ – дело рискованное, особенно когда один из участников директор.

– О чём думаешь? – спросил он, заметив её отстранённость.

– О том, что нарушаю все правила безопасности, – призналась Элеонора. – Но не могу остановиться. Ты мой наркотик, Джейсон. Но помнишь ли ты наш уговор? Никаких разговоров о работе.

– Я помню,