Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар

которые были до них, одноклеточные включили в себя и слили в единое целое несколько бактерий, животные включили в себя клетки, которые когда-то развивались как одноклеточные организмы. Да, у животных позже появились и нейроны, то есть аналоги электронных личностей, а затем и головной мозг из них, аналог ИИ в обществе. Но обратите внимание: вы состоите не только из нейронов и глиальных клеток, в вас остались и обычные клетки. Поэтому и динозавроидов не заменили роботы. Точно так же в обществе будущего люди не исчезнут. Они останутся телом сверхорганизма.

– Утешительно, – пробормотал Пума, расстёгивая верхнюю пуговицу комбинезона. – А могут восстать сами роботы?

– Как в мозге животного или человека возникает глиальная опухоль? – красные глаза Фета мигнули. – Элли, конечно, знает, но расскажу тем, кто не в курсе – это когда обслуживающие глиальные клетки перерождаются в раковые и начинают бесконтрольно размножаться.

Элли согласно закивала головой.

– В медицине это называется рак мозга, – подытожила она, переменив позу.

Робот продолжил:

– Правильно. Да, такое случалось, что роботы отказывались выполнять свою работу и начинали сами себя бесконтрольно воспроизводить. Это рак мозга на уровне ИИ Земли. Планетарный ИИ создал механизмы самозащиты, но в серьёзных случаях возможен летальный исход. То есть гибель ИИ и высокоразвитой цивилизации.

Профессор повернул голову, в отражении стёкол очков замерцали огни кристалла. Он глубоко вздохнул:

– Это… это одновременно величественно и устрашающе.

– Может, я не в тему, – Ларри задумчиво наклонил голову, от простуды на лбу проступила лёгкая испарина, – но динозавроиды верили в Бога? Почему всегда, у всех разумных, мы находим религию? Формы разные, но суть…

Профессор недоумённо скривил губы:

– Сейчас не до таких нюансов. Разве это имеет какое-нибудь значение для текущей ситуации?

– Всё же отвечу кратко, – робот, как всегда, был бесстрастен. – Да, большинство динозавроидов исповедовали ту или иную религию. Научно-технический прогресс не изменил этого. Наоборот, ИИ планеты они воспринимали как воплощение «высшего разума» и поклонялись ему. Возникло самое мощное религиозное учение. И, кстати, наиболее верное: мозг планеты действительно мог всё.

Фет многозначительно полыхнул красными сенсорами и, сделав многозначительную паузу, уточнил:

– Религия – универсальный социальный инструмент. Она нужна как государству, для упрочнения власти и продвижения полезного ему морального кодекса, так и личности – поскольку помогает справиться со страхом смерти и неопределённости. Мешает религия прогрессу лишь в редких случаях, и чаще – в науке. Без веры обходятся не более 10—15% индивидуумов с самым независимым мышлением.

Элли обхватила руками колени, белый халат собрался складками, голос стал тихим:

– А была ли жизнь в вашем обществе… счастьем? Для динозавроидов, я имею в виду.

На экране возникли новые кадры: вид с орбиты, где Гренландия светилась мягким сиянием разума, а остальная Земля купалась в золотых огнях городов. Динозавроиды жили, любили, творили – не в хаосе, а в гармонии единого организма.

– Они были счастливы, как никогда прежде, – тихо произнёс Фет. – Каждая клетка в здоровом организме выполняет свою функцию и процветает. Это была… совершенная симфония жизни.

Тишина в главном отсеке звездолёта нависла тяжёлым покрывалом, прерываемая лишь мерным пульсом кристалла в центре – он выглядел сердцем, бьющееся в такт рассказу Фета о потерянном будущем. Круглые стены отсека, покрытые непонятными символами, мерцающими панелями и следами от пуль, отражали пульсирующий свет – фиолетовые и малиновые блики скользили по лицам людей.

– Ладно, главное я вам поведал, – Фет удовлетворённо моргнул красными сенсорами. – Свяжитесь с вашими генералами. Капсулы с антидотом в медицинском отсеке – будет достаточно распылить их над поражёнными районами. Антидот сам распространяется как вирус: им будут заражаться больные люди, а заражаясь – выздоравливать.

Элли медленно поднялась с кресла-лежанки. Белый халат, испачканный кровью и грязью, контрастировал с тяжёлыми готическими ботинками. Автоматическим движением она поправила растрепавшиеся волосы, в которых виднелись следы пустынной пыли. Неуверенно шагнула вперёд, тяжёлые ботинки глухо стукнули по гладкому полу. Подойдя к огромному страшному роботу, сверкающему тёмным блеском, она на мгновение замерла, затем, едва дотягиваясь до его массивного плеча, осторожно погладила холодный металл.

– Знаешь, Фет, – её голос дрогнул, – я начинаю думать, что из всех разумных существ цивилизации динозавроидов ты – самый… человечный.

Красные сенсоры робота сфокусировались на ней с почти детским любопытством:

– Это комплимент?

– Да, определённо да! – уголки губ Элли приподнялись в слабой улыбке, первой за сутки кошмара.

– Элли, – голос Фета внезапно окрасился металлической грустью, звук походил на стон старого корабля во время шторма, – очень жаль, но мне придётся самоликвидироваться. Моя программа личности… её нужно стереть…

Профессор вскочил так резко, что кресло со скрежетом отъехало назад:

– Не смей самоуничтожаться! – он замахал руками, словно отгоняя назойливых мух. – Сколько у нас осталось времени? Мы не можем тебя потерять! Обещаю довести всю информацию до президента! И с твоей помощью, Фет, мы даже попробуем восстановить ИИ звездолёта!

– Нет, не складывается, – глаза робота потускнели угасающими звёздами. – Кому президент скорее поверит – вам или военным? Он не захочет рисковать. Разобрать и изучить меня покажется ему более безопасным. Так что… нет!

Фет, массивный робот, чья форма напоминала динозавроида и динозавра одновременно, но излучала странную человечность, замер на мгновение, потом добавил:

– Запись нашего разговора и видео, которые я показывал, сейчас отправлю на вашу почту, профессор.

Ларри резко взглянул на часы, цифры на циферблате плыли перед глазами. Времени катастрофически не хватало. Потеря Лолы всё ещё жгла – рана не успела затянуться. Возможная смерть Фета, ещё одной разумной сущности, полной знаний о космосе и о будущем, казалась не просто трагедией, а приговором для всего человечества.

– Подожди, Фет! – воскликнул он хрипло, голос сорвался. – Ты мог бы заменить Лолу! Причём с твоими знаниями не просто заменить, а рывком продвинуть нашу цивилизацию на тысячелетия вперёд!

– Если бы… – робот издал короткий электронный вздох. – Но я попаду в секретные военные лаборатории, где мои знания и силу могут использовать далеко не в благих целях. – Голос стал глухим и грустным, почти обратившись в тихий шелест. – Прощайте, друзья! Надеюсь, теперь могу вас так называть…

Красные глаза Фета медленно потухли. Сначала они превратились в тлеющие угольки, потом в едва заметные точки, и наконец – в абсолютную темноту. Из неподвижных челюстей вырвался последний скрежет – звук умирающей программы. Робот окончательно застыл, превратившись в бездушное изваяние, памятник самому себе. Пульс центрального кристалла замер, сменившись ровным голубым свечением, холодным и безжизненным.

Тяжелое, гнетущее молчание свинцовой плитой легло на плечи людей. Каждый по-своему переживал новую потерю. Элли прижала ладони к лицу, её плечи задрожали – не так сильно, как при смерти Лолы, но она ощущала вполне реальную, пронзительную боль.

Марк покачал головой, кудри растрепались:

– Опять… опять мы теряем того, кто мог бы нам помочь! Сначала Лола, теперь Фет…

Профессор снял очки и потёр переносицу:

– Вместо прорыва мы откатились назад. Человечество не только не продвинулось вперёд, но даже затормозилось в развитии.

– Да ладно вам ныть, – проворчал Пума, массивными пальцами теребя бороду. – Один робот помер, другой помер… Зато мы остались живы! И антидот есть.

Ларри бросил на него испепеляющий взгляд:

– Ты не понимаешь масштаба потери, – выдохнул он сипло. – Этот «робот» был носителем знаний, накопленных за миллионы лет эволюции.

– Всё можно исправить, – снова раздался ослабевший голос Марка, но в нём звучала решимость. – Дайте мне год. Год и доступ к мощным серверам – я создам новую Лолу. Может более совершенную, чем прежде.

Ларри скептически прикусил губу, но в глазах мелькнула искра надежды:

– Год? И кто тебе даст такие ресурсы? После всего, что произошло, любые эксперименты с ИИ будут под строжайшим запретом.

– Найдём способ, – упрямо возразил Марк. – Должны найти.

Профессор взглянул на часы и побледнел. Стрелки неумолимо приближались к роковой отметке.

– Времени почти не осталось, – пробормотал он, нащупывая сотовый дрожащими пальцами.

Включил питание телефона, молчавшего с начала штурма. Экран ожил, показывая десятки