Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар

– Но почему бы тогда ИИ просто не уничтожить людей, заменив их роботами? – спросил он озадаченно, поправляя очки, которые постоянно сползали с переносицы.

Фет ответил энергичным механическим хохотом с металлическим скрежетом.

– Потому что люди и есть самые дешёвые самочинящиеся роботы для обычных работ! – ответил он с лёгким лязгом челюстей, которые ещё могли чуть смещаться. – Робот с такими же степенями свободы движений, самочинящийся, будет очень дорог. Дороже человека, особенно если подкорректировать ДНК людей, чтобы они жили хотя бы 500 лет.

По отсеку пронёсся едва слышный вздох – то ли удивления, то ли надежды, то ли страха. Пума неосознанно провёл рукой по лицу. Его взгляд на мгновение потерял фокус – он стал человеком, внезапно увидевшим одновременно и бесконечность времени, и собственную мимолётность.

Экран показал людей, работающих на заводах, в полях, в лабораториях, а затем – роботов в космосе, копающих шахты на астероидах. Всё это выглядело как единый организм, где каждый элемент был на своём месте.

– Подождите! Пятьсот лет? – переспросил Ларри с нескрываемым интересом. – Вы можете продлить человеческую жизнь до пятисот лет?

– Конечно, – подтвердил Фет. – А значит, время на обучение и приобретение опыта будет мало́ относительно времени отдачи. Эффективность станет высокой. Жаль динозавроиды сейчас не могут это подтвердить.

Робот сделал паузу, и все повернулись к ящерам. Спелёнутые в сетки, лишившиеся шлемов-переводчиков, они лежали, смирившись со своей судьбой, не понимая происходящего – жалкие и беспомощные.

– Папа, представь! – воскликнула Элли. – Пятьсот лет на исследования!

– Или пятьсот лет рабства в этом вашем организме-обществе, – мрачно добавил Пума.

– Ты предпочитаешь умереть свободным в восемьдесят? – ехидно уточнил профессор.

– А ты выбираешь жить рабом пятьсот лет?

– Господи, Пума, ты же даже не понял, о чём он говорит! – не выдержала Элли.

– А ты поняла, умница? Тогда объясни!

– Люди не рабы, а партнёры, малое в большом!

– Хватит! – Марк попытался встать, но покачнулся. – Мы… мы ведём себя как дети, а время уходит. У нас меньше часа!

Стоявший истуканом Фет не проявил никаких эмоций, лишь спокойно продолжил:

– В мозге животных и людей, кроме нейронов, есть так называемые глиальные клетки разных типов. Они тоже, как и нейроны, появляются из нервных стволовых клеток, то есть имеют общую с нейронами природу. Но живут они не весь срок жизни организма как нейроны, а только несколько лет. Хотя это тоже очень много, ведь обычные клетки живут несколько дней, может месяц, смотря какие. Глиальные клетки – это и есть аналоги роботов. На каждый нейрон приходится несколько обслуживающих его глиальных клеток. Причём и нейроны, и глиальные клетки находятся не только в мозге, а рассеяны узлами по всему организму. В общем, роботы, помимо работы в экстремальных средах, нужны ещё и для обслуживания «мозга» из электронных личностей, – заключил он. – Кстати, есть и биологические роботы попроще, для обслуживания людей. Это генно-модифицированные животные. Но и люди остаются нужны в будущем.

– Могу подтвердить как биолог! – оживилась Элли. – Аналогия поразительная, как я только раньше не замечала! Если общество – это организм, то люди – обычные клетки. Причём разным типам клеток соответствуют разные группы человеческих профессий. Электронным личностям соответствуют нейроны, роботам – глиальные клетки, биороботам – фибробласты, поддерживающие клетки. Даже экзосомы в организме есть – это аналоги, например, дронов с посылками. Экзосомы не клетки, а внеклеточные пузырьки, которые могут переносить белки и другие вещества между клетками, обеспечивая их взаимодействие и поддержку. Это подобно отправлению какой-нибудь посылки у людей. Они производятся практически любой клеткой организма.

– Как хорошо, когда присутствует профессионал, который всё понимает и многое знает! – Фет обрадовано замигал глазами. – Да, особо хочу подчеркнуть, что в организме всё устроено примерно как в обществе. Например, какая-то молекула, вырабатываемая клеткой, может не успеть на транспортную молекулу, чтобы добраться до места, где ей надо функционировать. Точно так же в обществе – человек может не успеть на автобус и опоздать или вовсе не приехать на работу. Живой организм, как и общество, состоит не из шестерёнок, он не жёстко запрограммирован, а имеет вероятностную природу функционирования.

Каждый из присутствующих погрузился в свои мысли, пытаясь осознать масштаб и значение услышанного. Каждый старался уложить в голове новую, чудовищную и одновременно удивительную картину мира. Прежние представление о себе, о месте человечества во Вселенной, о смысле жизни – всё это трещало по швам и перестраивалось.

На голографическом экране застыло изображение нашей галактики Млечный Путь, она мерцала бездной звёзд.

– Согласен, – вытерев рукавом пот со лба, наконец, вздохнул профессор. В его голосе звучала не только усталость, но и странное, почти шокирующее принятие. – Вполне логично…

– Логично? – переспросил Ларри с горечью. – Логично, что мы всего лишь клетки в огромном организме? Что наша индивидуальность, наши мечты, наши чувства – просто функция этого организма?

– Это не умаляет их важности для вас, – заметил Фет. – Для муравья его жизнь, его задачи, его маленькие победы и поражения тоже имеют огромное значение. То, что он часть муравейника, не делает его жизнь менее насыщенной или значимой для него самого. На человеческом уровне все моральные ценности действуют и являются крайне значительными.

– Кстати, о муравьях, – встрепенулась Элли и чуть поправила растрёпанные волосы. – Их муравейники тогда тоже организмы? Но что-то они не превратились в города. И электричество у них не появилось, не говоря уж о нейросетях. Они ведь существовали и при динозаврах. Что же они не создали технологическую цивилизацию?

– Они создали цивилизацию, правда, не технологическую, – красные огоньки в глазах Фета стали ярче. – Их эволюционный путь упёрся в биологический потолок. У муравьёв феноменальное разделение труда: есть солдаты, фуражиры, «скотоводы», пасущие тлей, и даже «садоводы», выращивающие грибные плантации. Они строят мегаполисы с климат-контролем, способные вмещать миллионы особей, и ведут полномасштабные войны за ресурсы. Южноамериканские муравьи-листорезы, к примеру, создали сельское хозяйство за миллионы лет до человека.

– Но почему же тогда не дальше? – упорствовала она. – Почему нет муравьиного колеса, металлургии, антибиотиков?

– Всё упирается в носитель интеллекта, – объяснил Фет. – Какого максимального размера могла бы достичь голова муравья для абстрактного мышления? Очень маленького! Всё дело в том, как они дышат. У насекомых – трахейная система. Кислород не разносится кровью, как у вас, а медленно просачивается по микроскопическим трубочкам, пронизывающим их тела. Это работает идеально, пока организм мал. Но стоит ему увеличиться, и это становится смертельным приговором. Эффективность такой диффузии падает с расстоянием в геометрической прогрессии. Чтобы кислород мог проникнуть в центр тела размером с мышь, трахеи должны были бы стать такими огромными, что не осталось бы места для мышц и внутренностей. Или же концентрация кислорода в атмосфере должна быть гораздо выше, как в палеозое, когда по земле ползали гигантские сороконожки и летали стрекозы с размахом крыльев в полметра.

Красные сенсоры Фета ободряюще помигали Элли, которая слушала, затаив дыхание. Он продолжил:

– Но нервная клетка муравья почти такого же размера, как и у человека. Чтобы мыслить абстрактно, нужна критическая масса нейронов, которую голова насекомого физически не может вместить. Их эволюция попала в собственную ловушку. Вы правы, ниша глобальных обществ пустовала. И муравьи частично её заняли.

Элли нахмурилась, не понимая:

– Заняли частично нишу обществ?

– Кроме ограничения размера особи, социальная структура у муравьёв стала их главным и самым жёстким эволюционным ограничителем, – Фет говорил громко и чётко, стараясь всё объяснить как можно понятнее. – ДНК муравьёв, весь их онтогенез – всё заточено под рождение в жёсткую касту. Солдат не может стать маткой, а фуражир – солдатом. Мутация, которая попытается создать «муравья-гиганта», хотя бы размером с большого жука, с относительно развитым мозгом, будет сразу отсечена. Его появление энергетически невыгодно для самой колонии. Один такой гигант съест ресурсы, как тысяча обычных рабочих, а польза от него для выживания целого будет под большим вопросом. Колония, позволившая подобное расточительство, проиграет в конкуренции той, что производит только эффективных и дешёвых особей.

Фет сделал паузу, давая всем осознать сказанное.

– Ваш вид, Homo sapiens, шёл другим эволюционным