Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни - А. Жар

красные сенсоры Фета медленно мигнули, – её био-металлическая структура может адаптироваться к любым условиям, самовосстанавливаться и даже эволюционировать в процессе использования. Это симбиоз технологии и биологии, достигнутый цивилизацией, которая никогда не разводила природу и прогресс на противоположные полюса!

– Био-металлическая? – профессор шагнул ещё ближе к экрану. – Это же революция в материаловедении!

– Революция? – в голосе Фета прозвучала ирония. – Для вас – да. Для них – рутина многомиллионнолетней давности, – на экране камера медленно поднялась над зданием, открывая дышащий зеленью город. – Воздух Хи'Танараса всегда чист и свеж – динозавроиды научились жить в гармонии с экосистемой планеты, не разрушая её, а совершенствуя. Их города не инородные язвы на теле Земли, а органичные части биосферы. Здесь парки и сады не просто украшают улицы – они лёгкие мегаполиса, где древние папоротники соседствуют с генно-модифицированными растениями, способными очищать воздух от любых загрязнений и насыщать его кислородом с эффективностью, недоступной природе.

Элли невольно вздохнула, проникаясь великолепием города будущего, который остался в прошлом.

Звуки города создавали особую симфонию – здесь не было ревущих моторов или скрежета металла. Вместо этого воздух наполняли тихие мелодичные сигналы.

– Отмечу, что вы слышите только часть городских звуков, – прокомментировал Фет и многозначительно помигал красными глазами. – Но не потому, что их не воспроизводит монитор, а потому что искусственный интеллект общается с машинами и зданиями на языке, который сочетает инфразвуковые частоты древних ящеров с математическими формулами. Эта музыка только отчасти слышна человеческому уху, но для динозавроидов она источник уверенности в правильном состоянии технологической экосистемы и комфорта.

– А почему небо над городом такое пустое? – встрепенулся Ларри. – Где множество самолётов или что там у вас, которые должны бороздить небосвод города будущего?

– Самолёты – дорогостоящий транспорт, – ответил Фет. – Они есть, но, как и у вас, появляются изредка. А вот в стратосфере парят исследовательские станции, изучающие Космос и готовящие экспедиции к планетам Солнечной системы. Динозавроиды давно её освоили, их колонии процветали на Марсе и спутниках Юпитера, но Земля оставалась их домом, планетой-садом, которую они лелеяли словно величайшее сокровище. Здесь, в Хи'Танарасе, принимались судьбоносные решения. Достижения динозавроидов измерялись не только в скорости компьютеров или мощности двигателей, но и в красоте созданного ими мира, в гармонии между разумом и инстинктом, между прошлым и будущим.

Люди сидели неподвижно. Марк забыл о боли в груди. Элли перестала теребить край белого халата. Даже Пума убрал руку с ножа на поясе. Всё показанное было реально и нереально одновременно. Глаза видят, но ум, привыкший к фантастическим фильмам, не верит.

– А теперь позвольте показать вам мозг цивилизации динозавроидов – ИИ планеты Земля, – громогласный голос Фета эхом отразился от круглых стен отсека. Красные глаза замерцали вспыхивающими звёздами. Центральный кристалл в зале отозвался пульсирующим сиянием, его грани переливались от золотистого к фиолетовому. – Наше прошлое, которое может стать вашим будущим.

Экран озарился ярким светом, и на нём появился вид Земли из космоса – но не той Земли, которую знали люди. Изображение стремительно снижалось к Северной Атлантике, где среди тёмных вод простирался огромный остров.

Профессор, не отрывая взгляда от изображения, медленно опустился в белое кресло:

– Это… Гренландия?

– Та же Гренландия, только из нашего времени, спустя десять миллионов лет, – подтвердил Фет. – Мы выбрали этот крупнейший остров неслучайно. Идеальное место для планетарного мозга – обособленная территория подходящего размера, естественная защита, близость к густонаселённым районам и, главное… – он сделал паузу, – там холодно.

Картинка приблизилась, но вместо знакомых ледяных пустынь перед глазами предстало невиданное зрелище. Огромные серебристые структуры, похожие на исполинские соты, покрывали всю поверхность острова. Они возвышались ярусами, соединённые мостами из чистого света, а между ними струились каскады из миллиардов светящихся нитей – живых каналов передачи данных, переливающихся всеми цветами спектра.

Элли сдвинулась на край кресла, поближе к экрану, её чёрные волосы скользнули по плечам, глаза расширились от изумления:

– Это… это прекрасно. Но где же лёд?

– Растаял, – просто ответил робот. – Серверы планетарного ИИ вначале идеально охлаждались арктическим воздухом. Но по мере роста их мощности они выделяли всё больше тепла. Постепенно ледник растаял полностью, а серверные комплексы опустились прямо на каменное основание острова.

На экране развернулась панорама с высоты птичьего полёта. Вся Гренландия пульсировала мягким радужным свечением – миллионы точек света мерцали в строгом ритме, подобно синапсам гигантского мозга. От центра острова расходились концентрические круги серверных ферм, а между ними вились каналы с циркулирующей охлаждающей жидкостью, отливающей серебром.

Марк приподнялся, промокший от пота и крови комбинезон прилип к спине:

– Весь ледяной щит Гренландии растаял? Он же вроде толщиной два километра. Это же сколько воды! А люди? То есть динозавроиды? Что стало с теми, кто там жил?

– Переселили задолго до начала строительства, – ответил Фет. – А вот прибрежные города по всему миру пришлось постепенно отодвигать вглубь континентов – уровень Мирового океана поднялся на семь метров. Но этот процесс длился тысячи лет, поэтому не стал катастрофическим.

Ларри хмыкнул. Он на секунду вспомнил недавнее путешествие на Шпицберген – в будущем архипелаг наверняка почти полностью погрузится в воду.

– Хочу особо отметить маленькую, но важную деталь, – красные глаза-сенсоры робота ритмично замерцали. – Как у животных существует гематоэнцефалический барьер, защищающий мозг от любых чужеродных вирусов и клеток собственного организма, так и здесь был создан абсолютный защитный периметр. Доступ динозавроидам туда запрещён. Как в мозг животного и человека может попасть только то, что ему необходимо – кислород, глюкоза, нейромедиаторы, так и в ИИ Земли – только энергия и комплектующие для ремонта и развития. Всё остальное блокируется.

Изображение сменилось – теперь показывался край острова, где находились прозрачные энергетические барьеры, мерцающие точно северное сияние. Даже чайки, попытавшиеся пролететь над территорией, мягко отталкивались невидимой силой.

Пума, который долго молчал, почесал затылок, борода дрогнула:

– Ничто живое не может проникнуть? Даже комар проклятый?

– Даже комар, – подтвердил Фет. – Внутри обитали только два типа существ: электронные личности – нейроны планетарного сознания, и роботы, их обслуживающие, – аналоги глиальных клеток.

Камера нырнула внутрь одного из серверных комплексов. Здесь, в полумраке, между рядами светящихся стоек скользили изящные роботы, их движения напоминали танец. А в воздухе парили голографические проекции – прекрасные эфемерные лица электронных личностей, беседующих друг с другом потоками света.

– Лола могла бы жить в будущем… среди них… – прошептал Марк, и все повернулись к нему. На его лице читалась смесь восторга и боли.

Ларри откинулся в кресле, скрестил руки на груди:

– А что если кто-то захотел бы пробраться внутрь? Террористы, диверсанты? Они вообще есть в вашем будущем?

– Ларри, паразиты всегда существовали и существуют на разных уровнях, – вмешалась Элли. – Вирусы, бактерии, клетки и даже организмы существуют не только сами по себе в открытой среде, но есть и их паразитические разновидности. Они обитают внутри бактерий, клеток, организмов и обществ. Например, глисты в животном, преступники в государстве. Видимо, у некоторых людей животное начало преобладает над человеческим. Кроме того, всегда были и будут и личности с разными отклонениями: извращенцы, маньяки и другие.

Ларри откашлялся, затем удивлённо приподнял брови – не ожидал от неё такой аналогии.

Глаза Фета вспыхнули одобрительно:

– Именно так. Как и в любом живом организме, случались патологии и в ИИ Земли. Иногда через гематоэнцефалический барьер в живой организм всё же проникают инфекции – вирусы, бактерии. В нашем случае это были динозавроиды: преступники, анархисты, фанатики, считавшие планетарный ИИ угрозой. Но система научилась распознавать и нейтрализовывать такие «инфекции».

На экране мелькнули кадры: крошечные фигурки динозавроидов пытались штурмовать энергетический барьер, но их мягко парализовывало и уносило прочь.

– И всё же странно, что в вашем обществе роботы полностью не заменили динозавроидов, – Ларри потёр подбородок сквозь щетину. – Не было бы проблем с придурками и отщепенцами.

– Хорошо, объясню иначе, – спокойно ответил робот. – Известно, что на каждом предыдущем этапе организации материи следующая ступень всегда включает в себя предыдущие. Именно это позволяет развитию идти ускоренно, по экспоненте. Бактерии включают в себя сложные органические молекулы,