Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

class="p1">– Люди думали, он сошëл с ума от горя. Такая нелепая смерть… лошади понесли на улице, полной народу, а девчонка пыталась кого-то там вытащить из-под копыт. У бедняги Ван Сиюя волосы побелели за одну ночь. А потом Сюэцину доносили, что его придворный фехтовальщик тренирует кого-то невидимого. Говорит с кем-то несуществующим.

– Это и вправду звучит как безумие, – согласился Цзиньюань. – И что же сделал император?

– Он вызвал Ван Сиюя и о чëм-то долго говорил с ним. О чëм – не знаю, но больше этот безумец с призраками как будто не общался.

– Он убеждал меня помочь Сяоняо уйти, не удерживать еë. Я поддался на уговоры. Помог ей выполнить дело, которое она так и не закончила, – произнëс голос у них за спинами. Шэ Юэ обернулась и увидела Ван Сиюя, живого и всë такого же горделивого, совершенно настоящего. – Она хотела закончить вышитый платок ко дню моего рождения, – продолжал он, подходя ближе, и лишь тогда Шэ Юэ заметила вдруг, что серебряный отблеск на его одеждах – лунный свет, проходящий через рукава. Ей стало не по себе.

– Какое дело?.. – спросила она, облизнув пересохшие губы.

– Я выслушал еë просьбу, и мы закончили этот платок вместе. Тогда Сяоняо ушла. Раз теперь вы знаете обо мне всë, почему бы вам не уйти, незваные гости?

Братец Юй опустился на колени и протянул ему гуцинь.

– Мы нижайше просим прощения, мастер Ван, – проговорил он, не поднимая головы. – Мастер Хуань сломал ваш инструмент, а я взял на себя смелость отдать его в починку. Прошу, примите этот гуцинь обратно и не держите на нас зла.

– Тебя обманули, Сиюй, – вставил болтун Хуань. – Цзиньюань рассказал, что ты доверился принцу Сюэляну, не зная, что он и есть Белый Яд. Ну да что уж теперь, я тебя прощаю!

Ван Сиюй поднял серебристую бровь.

– Кто ты такой, чтобы прощать меня, демон? Прочь с моей горы! А ты, мальчишка Шэ, забери этот гуцинь. Ты уже осквернил его, дëргая струны своими грубыми пальцами! Вон!

Болтун Хуань расхохотался.

– Ну и ну! Мы прямо как в страшной сказке, что у костерка рассказывают! Призрак прогоняет демона!

Шэ Юэ показалось, что вечерний воздух стал тяжелее, задрожали мелкие камни. Она сделала болтуну Хуаню отчаянный знак замолчать, и тоже бухнулась на колени.

– Не слушайте его, Бессмертный! Болтун Хуань говорит ерунду!

– Нет, он прав, – неожиданно сказал Цзиньюань, и его спокойствие передалось Шэ Юэ. – Белый Лотос Ван Сиюй, последователи Облачных Одежд не бегут от правды, потому что имеют дело с последней истиной, от которой не сбежать. Многие годы ты обманывал людей, выдавая себя за бессмертного! Какая низкая ложь для посвящённого из Облачных Одежд! Ты не мудрец и не заслуживаешь уважения!

Вместо ответа Ван Сиюй выхватил откуда-то из воздуха копьё и бросился на Цзиньюаня так, что порыв ветра взметнул белые волосы.

Цзиньюань без труда парировал удар.

– Неплохо для призрака! – крикнул он. – Будь ты бессмертным, я не решился бы сражаться с тобой, но ты всего лишь заблудшая душа!

Ван Сиюй лишь зарычал в ответ и напал снова. Его атаки делались всё яростнее и беспорядочнее, даже Шэ Юэ видела, что он вот-вот проиграет. Но и Цзиньюань под его натиском мог сломаться! Вряд ли призрак страшится смерти, ведь следующей ночью он вернëтся как ни в чëм не бывало! К тому же… Что, если завтра он забудет всë, что наговорил Цзиньюань?

Забудет…

– Давай, малыш Юань! – крикнул болтун Хуань, наслаждаясь. – Гони его прямо до моста Найхэ!

Шэ Юэ раздражëнно толкнула его и подбежала к братцу Юю.

– Ты помнишь мелодию, которую играл Ван Сиюй? – прошептала она.

Братец Юй взглянул на неë в замешательстве, но тут же понял.

– Я не уверен…

– Я тебе подскажу, – вмешался болтун Хуань. Видно, решил, что здесь интереснее, чем наблюдать за боем! – А ты, девчонка, помоги ему направить ци, не дай выдохнуться.

Шэ Юэ не терпела, когда ей приказывали, но это было ради Цзиньюаня, и потому она покорно заняла место позади братца Юя, сосредоточившись на течении ци и делая вид, что ей совсем не интересно, какие там секреты ему нашëптывает болтун Хуань.

Первые звуки мелодии вышли тихими и неуверенными, даже бабочка не вспорхнула с травинки.

– Я не знаю… – вновь начал братец Юй, но болтун Хуань вернул его руку на струны, сжал пальцы.

– Ты знаешь, что такое сожаления, – сказал он, глядя братцу Юю в глаза. – Ты знаешь их в лицо и не бежишь от них, поэтому ты единственный, кого песенки Ван Сиюя не тронули. Ты сможешь сыграть эту мелодию правильно.

Братец Юй кивнул и закрыл глаза. Вдохнул, выдохнул…

Гуцинь ожил под его пальцами, струны трепетали, жалуясь на судьбу, плача от несправедливости, как плакал мальчик, запертый в дровяном сарае.

Слишком слабый. Недостойный сражаться.

Недостойный даже умереть за свою семью.

Несколько раз Шэ Юэ казалось, что мелодия вот-вот захлебнëтся рыданиями, что вся эта тяжесть погребëт братца Юя… но тот сидел, выпрямив спину и подняв голову, дыхание его было ровным и спокойным.

Он давно уже не был тем мальчиком, о котором пел гуцинь, хоть и помнил всë и никогда не смог бы забыть.

От порывов ци, сравнимых с порывами ветра, сложилась карточным домиком древняя кумирня, пыль взвилась с каменных плит двора.

Ван Сиюй остановился, повернувшись на звук, и Цзиньюань, всë поняв, опустил меч.

Даже болтун Хуань притих, словно прислушиваясь к далëким голосам. Только Шэ Юэ ничто не тревожило. Она была рада за братца Юя, и никакие сожаления не могли этого изменить. Ей очень захотелось обнять его… но в этот миг он закашлялся, сплëвывая кровь, и завалился назад, так что она едва успела его поймать.

– Всë хорошо, – сказал он, улыбаясь окровавленным ртом. – Я всего лишь немного устал.

Болтун Хуань схватил его за плечи, усадил, с силой ударил ладонями между лопаток, вливая ци.

– Отдохни, – бросил он Шэ Юэ. Но, неспособная просто сидеть, она тут же подбежала к Цзиньюаню, хоть еë и шатало немного от слабости.

– Даже вдвоëм вам меня не одолеть, – печально усмехнулся Ван Сиюй. Он выглядел не просто усталым – истончившимся как бумага. Теперь лунный свет проходил через его тело, делая лицо яшмово-белым.

– Не нужно больше сражаться, дедушка Ван! – попросила Шэ Юэ. – Пожалуйста!

Ван Сиюй даже не взглянул на неë. Он смотрел вдаль, туда, где догорали последние солнечные лучи.

– Я поторопился принять пилюлю бессмертия, – сказал он. – Я слишком цеплялся за жизнь и воображал, что ещё многое должен успеть. Невозможно стать бессмертным, когда тебя тяготят такие мысли.