Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

— Прошу тебя, убедись…

…Выйдя из трактира, они затерялись в сумерках и перенеслись на дальний холм, с которого были видны леса.

— Номиноэ Великий… — ужаснулся Лал. — За тысячи лет они захватили пространство чуть не до ледовитых вод и напитались магией до макушек, от этого стволы тверды, как железо. В них столько тёмной магии — гораздо больше, чем светлой! — что мне страшно. А Древо? Боюсь, оно уже пронзает несколько слоёв мироздания, этим могут воспользоваться наши враги… И с тех самых пор ты ни разу здесь не был, хотя должен был следить и предотвращать! Ты хоть понимаешь, что натворил?

Моран судорожно вздыхал. Он пропал. Уходя, Тахиры по своему обыкновению решили вырубить деревья, ими же посаженные и легко собиравшие разлитую в местах их пребывания магию, а потом сжечь их в скрытой от мира долине. Этим занялся он, Моран Опаляющий, болван, которого будто кто-то за язык тянул. Вызвался всё сделать, потому что только недавно прошёл инициацию и жаждал блеснуть. Один необдуманный порыв, и он уже связан клятвой, которую нельзя преступать. Он должен был дождаться, когда сгорят деревья и исчезнет магия, но вместо этого исчез сам, занялся своими важными делами в мире людей. И вот, магия прорвала заслоны, просочилась, пропитала окрестности, а корни срубленных деревьев дали побеги. Как легко ему было бы уничтожить маленькие ростки, как невероятно трудно будет сжечь железные деревья… Всё вышло из-под контроля, и кто в этом виноват? Сейчас он ненавидел себя сильнее, чем людей. Если это можно назвать раскаянием, то это оно и есть…

За тысячи лет пребывания в человеческом теле Моран отвык от сдержанности Тахиров и перенял эмоциональность людей. Их тело выдаёт движения души быстрее, чем разум успевает вмешаться. Он упал на землю, сотрясаясь от рыданий. Он ничего не просил, ничего не ждал — скорбел. Его жёг стыд перед Великим Отцом, перед братьями, которых он обманул. Он — клятвопреступник…

Моран опомнился, только когда почувствовал, что Лал подаёт ему руку, помогая подняться.

…Через несколько мгновений они уже стояли на границе с чёрной долиной, где в полной темноте свистел ветер.

— Защита дырявая, как решето, — с досадой сказал Лал. — И, пожалуй, нам стоит преобразиться.

Двумя яркими звёздами они облетели скрывающуюся во мраке долину, осветив каждый её уголок. Нагромождённые и обугленные железные деревья высились, как горный хребет, пересекавший долину из конца в конец.

— Вот и ответ, почему всё вышло из-под контроля. Огонь погас. Не только ты — мы, остальные Тахиры, тоже ошиблись, признаю это, — удручённо сказал Лал, когда они вновь приняли человеческий облик на одном из холмов. — Нельзя было поджигать все деревья сразу.

— Это я поджёг. И рубил деревья тоже я, — напомнил Моран. — Вы были заняты перемещением Белого города.

— Но можно было предвидеть! — Применив свой дар, Лал мысленно вернулся в прошлое и, поражённый, взглянул на Морана. — О… Ты, новообращенный, пребывал в неведении. Думал, деревья и должны быть такими твёрдыми и тяжёлыми…

Моран кивнул.

— Я тогда чуть не надорвался.

— Мы к тому времени стали сильны, как никогда, и жили здесь дольше, чем в других местах, нам тут нравилось. И деревья набрали слишком много магии…

Оба подумали об одном. Свои скверные мысли и чувства, если они возникали, Тахиры сбрасывали, чтобы не причинить никому вреда, избавлялись от них, но те смешивались с магией, поэтому сейчас всё вредное и ненужное гуляет по городу, подпитанное к тому же человеческими пороками. И у магии есть одно плохое свойство: когда она без надзора и её много, она начинает жить своей жизнью, создаёт новые формы, видоизменяется и быстро портится, ведь Тьма не дремлет.

— Мы взвалили на тебя непосильное бремя, Моран, но ты не жаловался. А потом концентрированная магия погасила огонь. Вижу, твою работу принимал Хоэль. А ему, кажется, не стоит ничего поручать. — И Лал твёрдым голосом заключил: — Я помогу тебе, младший.

— Ты самый благородный из нас… после Отца нашего Номиноэ Великого, старший брат мой, — пробормотал Моран, склонив голову, чтобы Лал не видел его слёз.

— Для начала восстановим защиту вокруг долины, выгребем половину деревьев и подожжём остальные. О, снова слёзы?

— Здесь столько магии, что щиплет глаза…

…Они работали почти без отдыха, но исполнили всё задуманное. Две звезды расходящимися от них широкими потоками света обследовали границу, латая дыры в магической защите, а потом ворочали железные деревья, поднимая в воздух и складывая их в стороне. Когда они закончили, та из звёзд, что была крупнее и ярче, зажгла гигантский костёр, осветивший всю долину.

Предстояло подлатать второй, дополнительный, пояс, между городом и долиной. Это заняло больше времени и сил.

— Темновато здесь, — сказал Лал и напоследок одним взмахом руки рассеял сумрак. Открылась унылая серая степь с неприятными ветрами, нагоняющими пыльные бури. — И как печально… Вижу, ты устал, младший.

— Ничуть, — возразил Моран.

— И это хорошо, потому что мы и половины ещё не сделали. Давай поговорим о тебе.

Они устроились у подножия холма, сели на каменистую землю, как бродяги. Моран едва не предложил соорудить здесь оазис с деревьями и прохладным ручьём, вознаградить себя за тяжкий труд несколькими подносами вкуснейшей еды, но наткнулся на пронзительный взгляд Лала и отказался от этой затеи.

— Ты не можешь жить с Тьмой внутри. Даже просто бродить по городу. Если кто-то из наших на тебя наткнётся, думаю, он сразу доложит Отцу.

— Согласен, — прошептал Моран. — Мне очень повезло, что ты случайно оказался здесь.

По лицу Лала скользнула тень страдания.

— Не случайно. Я здесь из-за Сайлон. Она ушла от меня.

— Не может быть! — воскликнул Моран, во все глаза глядя на Лала.

— Сказала мне и Отцу, что нашла своё место в жизни… что у неё есть миссия… а он не стал её удерживать… — Лал перевёл дух. — В общем, теперь ты знаешь. Хотел посетить места, где мы ещё были вместе.

— Ты пробовал её вернуть?

— Сам как думаешь?

— Понятно, — сказал озадаченный Моран. Они всегда были неразлучны, Мерцающий Лал и Светлая Сайлон, и вдруг такое.

— Я изгоню из тебя Тьму и создам из неё демонов, — с мрачной усмешкой сказал Лал.

Моран открыл рот, потом закрыл и схватил себя за горло, будто хотел задушить.

— Нельзя! Сотворившие демонов не отделаются изгнанием, наказание — смерть…

— А что мне терять? — ожесточился Лал. — Всё, что было мне дорого, я уже потерял!

— Может, она вернётся…

— Она нужна мне сейчас, а если это невозможно, гори всё огнём!

— Но меня