Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

ни разу не сбился с пути, и они вышли к единственному белому огню. У костра, ссутулившись и засунув в него ноги, сидела Грания. Тильд сел напротив, через костёр, Луиза — рядом с ней.

— Почему ты одна, куколка? Где Нобль и Эна?

Грания давно перестала плакать по любому поводу, её голос теперь всегда был глухим и надломленным.

— Она не могла тебя найти. Ядан злился, сказал закончить всё побыстрее, иначе он её убьёт. Она пришла на наше место… мы там однажды всей группой прятались от демона… и убила Нобля. Выбрала из нас двоих. Он рассеялся. Как дым.

— Где она сейчас? — поборов потрясение, спросил Тильд.

— Ушла куда-то…

— Она с браслетом?

— Нет. Я следила, он сразу исчез с руки после… после Нобля.

…На следующий день, прежде чем идти корчевать ростки, они с кирками пришли к общему костру. Всё вокруг было усеяно неподвижными телами. Ветер уже наполовину занёс песком Бастиана и троих новеньких из их группы.

— Можем принести камней и укрыть Бастиана моей курткой, — предложила Грания.

— Или всех, или никого… — И Луиза добавила, глядя в серое небо: — Ненавижу тебя, тварь.

— Тише, он услышит! — ахнула Грания.

— Каждой клеточкой своего нелепого тела ненавижу! Презираю! — закричала Луиза отшвырнув кирку. — Чтоб ты сдох, урод!

В ту же секунду она оказалась подвешенной на крюке за воротник — над пропастью, в нестерпимом холоде и мраке, и кое-как выговорила:

— Тильд… ты здесь? Ничего не вижу…

— А где мне ещё быть… — донёсся до неё слабый голос. — И Бастиан рядом.

Часть пятая. Старое кладбище

Глава 1

1

По размокшей дороге, бегущей между зелёных холмов, Пит направлялся в Северную рощу. Теперь он видел лишь правую сторону мира, и ему приходилось вертеть головой, чтобы всё хорошо рассмотреть.

Вчера тётушка Жанин сказала:

— Ну, дружок, вижу, тебе полегчало. Давай-ка, поднимайся, привыкай к новой жизни, а то все бока отлежал. Сходи завтра на кладбище, проведай маму. Помнишь, где могилка?

— Найду. Спасибо за всё, тётя Жанин.

Она улыбнулась.

— Заглядывай к нам. Мы с Валентином всегда найдём, чем тебя угостить. И не ходи с пустым животом, ты и так отощал.

После долгого пребывания в постели Пит ослабел, часто останавливался, чтобы передохнуть, так что когда наконец показалось кладбище, солнце клонилось к горизонту.

Новое кладбище представляло собой ровную сужающуюся площадку; справа его теснили овраги, поросшие колючим кустарником, слева шумела берёзовая роща. Могила матери находилась в острой части этого клина. Не хотелось тащиться к центральному входу; недолго думая Пит перелез через невысокую чугунную ограду и пошёл по усыпанной гравием дорожке между рядами аккуратных могильных плит. У каждой плиты стоял каменный обелиск и деревянная скамеечка. По пути ему встретились юноша с девушкой, посмотревшие на него с опаской: Пит шёл шатаясь, и на глазу у него чернел кружок повязки.

Несмотря на сумерки, могилу матери Пит нашёл легко, ноги словно сами привели его сюда. Он положил на плиту охапку полевых цветов, сорванных по дороге, и посидел на скамейке, уставившись на могильную плиту. Чем дольше он сидел, тем тоскливее ему становилось: он не мог вспомнить лица матери — женщины, родившей его двадцать два года назад. Он помнил фигуру, неизменное чёрное платье, походку и даже палочку, с которой она ходила в последнее время. Но вместо лица в памяти вставало расплывшееся бледное пятно. Пит злился на себя. Пусть он не испытывал острого чувства утраты, с некоторых пор всё в нём умерло, стёрлось, и эмоции и воспоминания. Но как он мог так быстро забыть её лицо? Разумная часть его эго знала, что память о матери связана с понятием о чести.

Чувствуя сильную усталость, Пит свесил голову на грудь, потом лёг на сиденье, поджав ноги, и забылся крепким сном. Проснулся он глубокой ночью от холода. На небе ни звезды. Кладбище, пустынное и такое мрачное, что мрачнее не бывает, затянул густой туман. Пора было возвращаться. Пит поднял воротник лёгкой куртки и засунул окоченевшие руки в карманы. Он решил не повторять утомительный крюк, а пройти по Северной роще и обогнуть старое кладбище. Оно не такое большое, и оттуда до дома сорок минут ходьбы.

Через рощу вела натоптанная тропинка. Пит промчался по ней, только чудом не налетев в темноте на дерево, и оказался у старого кладбища. Место было заброшенное и такое древнее, что об ограде напоминали только редкие ржавые прутья. Груды металлических секций, оплетённых космами ядовитого плюща, заросли сорняков, мусор, подгнившие поваленные деревья — старое кладбище предстало перед ним в самом неприглядном виде. К тому же оно было окутано отвратительным запахом — говорили, что тут бьёт из-под земли целебный, но вонючий источник.

Пит торопился. На ровном месте туман немного рассеялся, но нащупать нужную тропу становилось всё труднее, она ветвилась на множество тропинок, ведущих к оврагу или вглубь кладбища. А Питу нужно было вперёд, только вперёд, он не собирался никуда сворачивать.

Неожиданно сухая трава справа и слева от тропинки зашевелилась. Из зарослей одна за другой выскочили кошки, сливаясь в вереницу движущихся чёрных теней. Пит присел на корточки, не желая, хоть это и глупо, чтобы они его заметили. Кошки двигались бесшумно, с деловитой сноровкой, и по слаженности их движений Пит понял, что это мурры. Совсем рядом пробежал огромный тёмный кот — у Пита заколотилось сердце, когда он узнал его. Последней бежала кошка настолько лохматая и нелепая, что казалась нестриженым бараном. Несколько мгновений, и мурры исчезли.

Пит быстро огляделся, прикидывая степень опасности и раздумывая о причинах, побудивших Прекрасных собраться на кладбище в неурочный час.

Возвращаться было бы себе дороже. Пит снова тронулся в путь. Тьма наступала и невероятно сгустилась, тучи плотно закрыли звёзды и бледную луну. Пит в нерешительности остановился. Слева раскинулось смрадное кладбище, справа овраг, а спасительница-тропинка убегала в опасную темноту. Ещё не хватало переломать здесь ноги…

Он стоял в кромешной тьме и не шевелился, повинуясь скорее природному инстинкту, нежели разуму. Было холодно и жутковато. Неожиданно что-то заскрипело вдалеке, может, сухая береза, а потом вдруг пронзительно взвизгнуло, будто провели железом по стеклу. Душа у Пита ушла в пятки. Громкие звуки среди ночи всегда вселяли в него непреодолимый страх.

Когда всё стихло, Пит сглотнул, переводя дух. В это мгновение чья-то ледяная рука обхватила его правую лодыжку.

Пит беззвучно открыл и закрыл рот. В лицо ударил луч света, и хриплый голос удивлённо