Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

– Инфернальные чернила, – ответил он. – В аду они оживают.

– Потрясающе, – пробормотала она.

Следом за ними из портала вышел Нокс.

– Крайний срок – полдень, – заявил дьявол, небрежно махнув рукой.

Женевьева с ужасом увидела, как на ее запястьях появились сияющие фиолетовые браслеты.

– Только подумайте о том, чтобы задержаться хоть на секунду дольше, – и они утащат вас обратно. Поверьте, будет совсем не весело, – пригрозил Нокс, а потом сосредоточил внимание на Женевьеве. – Вы с огромным отрывом лидируете в голосовании за титул фаворита, миссис Сильвер. Ваша небольшая прогулка по зачарованному лесу стала настоящей сенсацией. – В его тоне слышалось одобрение.

– Когда вы объявите победителя? – спросила она.

– Перед финальным раундом, – ответил Нокс. – Когда доберетесь до моего поместья, напомните кое-что вам показать.

Детали Женевьева уточнить не успела – Нокс исчез, будто растворился в воздухе.

– Пойдем, – сказал Роуин. – Нужно успеть на паром.

Пока он вел ее вперед, Женевьева огляделась по сторонам. Они вышли в переулок, который вел к какому-то уличному рынку или деревушке. Здания были в основном серыми, под ногами – булыжная мостовая. Над ними раскинулось беззвездное ночное небо. Ад выглядел именно так, как она и представляла: серо и уныло. За исключением обитателей. Множество существ, проходивших мимо переулка, поражали яркостью: были облачены в красочные ткани и увешаны самоцветами.

– Apulchra adomin, epulchra icapill, – прохрипел голос из глубины переулка.

Женевьева вздрогнула, а Роуин шагнул ближе, заслоняя ее собой. Она не сразу заметила маленького демона. Не больше метра ростом, с сероватой кожей, почти сливающейся со стеной, к которой он прислонился. Но стоило существу пошевелиться, и его облик начал меняться: кожа потеплела и обрела более человеческий оттенок, волосы за считаные секунды отросли и стали обычного каштанового цвета. Роуин предупреждал ее ни на кого не смотреть, но Женевьева не удержалась. Черты лица демона разгладились, стали мягче, глаза из черных превратились в светло-голубые. Теперь он почти походил на обычного смертного – демонический хамелеон.

– Что он сказал? – спросила она Роуина.

– О, смертная, – прохрипел демон уже на английском, шагнул вперед и облизнулся. Заостренные зубы блестели от слюны. – Красивая дама, красивые волосы. Красивые глаза.

Мерзость.

Роуин оскалился.

– Еще один шаг – и я оторву тебе голову.

– Хочу ее глаза, – заныл незнакомец, жадно разглядывая Женевьеву. – Такого цвета у меня еще нет.

На этой фразе радужки демона вспыхнули, переливаясь всеми цветами радуги, и у Женевьевы свело желудок от мысли, что все его черты были у кого-то украдены.

– Только тронь ее. Только попробуй, – прорычал Роуин.

Демон повернулся к нему, словно оценивая серьезность угрозы. Если бы взгляд мог убивать, он бы рухнул замертво. Осознав опасность, существо попятилось, освобождая проход.

Роуин обхватил Женевьеву за талию и мягко переместил на другую сторону от себя, стараясь выдержать между ней и демоном максимальную дистанцию. Он повел ее к выходу из переулка. Роуин ни на миг не сводил с твари глаз, и Женевьева смогла расслабиться, лишь когда до выхода осталось буквально два шага.

И ровно в тот момент, когда с ее губ сорвался облегченный выдох, демон атаковал.

Женевьева вскрикнула, когда когтистая рука схватила ее за волосы.

Роуин молниеносно прижал существо к стене, стиснув за горло. Женевьева не понимала, как он может двигаться настолько быстро, но потом заметила, что его руки полностью превратились в тени и теперь медленно обретали привычную плоть, пока он с ухмылкой смотрел на извивающегося демона.

– Если тебе так не терпится расстаться с жизнью, мог просто попросить, – прорычал Роуин.

– Нет! – завопило существо, царапая его руку. – Я хотел только ее глаза! Одного хватит. Больше не надо. Пожалуйста, не…

Женевьева вздрогнула от хруста костей и сухожилий, когда Роуин исполнил обещание, оторвав демону голову. Она отвернулась, когда и голова, и обезглавленное тело с глухим отвратительным стуком упали на землю.

Роуин повернулся к ней, посмотрел на свои руки и поморщился – их покрывала черная слизь.

– Пойдем, – сказал он. – Мне нужно где-нибудь отмыться.

Женевьева уставилась на него с изумлением.

– Это было так необходимо? Ты не боишься неприятностей?

Он усмехнулся.

– Мы в аду. Вполне обычный вечер. И да, это было необходимо. Если не исполнять здесь угрозы, хищники начинают наглеть. Запомни.

– Фу, – выдохнула она, но спорить не стала.

Роуин вывел ее из переулка. Она удивилась, насколько широкой оказалась улица, когда они влились в общий поток. По обе стороны, по дороге к центральной площади, тянулись всевозможные лавки. Куда ни посмотри – всюду ее ждали невиданные зрелища. На одной вывеске предлагали свежую кровь, на другой – услуги по полировке черепов ваших близких. Заглядывая в другие переулки, она увидела все: от животного совокупления у стены до купания… страуса?

– Какого черта? – спросила она, увидев демона, который намыливал огромную птицу.

– Идеально, – пробормотал Роуин, словно не заметил ничего странного.

Он подвел ее к демону и нелепому животному. Роуин одолжил шланг и принялся смывать с рук демоническую кровь, а Женевьева пыталась убедить себя, что она не валяется в горячечном бреду где-нибудь в Энчантре.

Страус наклонился к ней. Она подозрительно уставилась на него в ответ.

Зачем в аду вообще нужен страус?

Должно быть, она произнесла это вслух, потому что демон похлопал лысоватую птицу по голове и ответил:

– Мышь поедает мышей вокруг моей лавки.

Женевьева вскинула брови.

– Вы назвали птицу, которая ест мышей, Мышью?

Мужчина пожал плечами.

– Решил не усложнять.

– Мм-хм, – только и смогла ответить она.

Страус сердито на нее посмотрел.

Пока Роуин отмывал с рук кровь, Женевьева принялась рассматривать соседнюю лавку. Из старых деревянных желобов на фасаде стекала странная синяя субстанция. Пахло приторно-сладко, и когда она запрокинула голову, чтобы прочитать вывеску «Яды и Зелья», то заметила клубы синего и фиолетового дыма, валившего из трубы.

Женевьева покосилась на Роуина, по-прежнему яростно оттиравшего руки, и осторожно приблизилась к лавке. Она толкнула входную дверь – над головой звякнул колокольчик, возвещая о ее появлении. Внутри, похоже, никого не было – лишь полки, уставленные маленькими стеклянными флаконами с жидкостями всех возможных цветов. На каждом была этикетка – на языках, которые она не могла прочесть без магии Нокса.

– Женевьева? – ахнул незнакомый голос. Потом прозвучала фраза на непонятном ей языке.

Женевьева обернулась и увидела девушку с бордовыми волосами и с чокером из зубов на шее.

– Это ты, – воскликнула она уже на английском, поспешила к двери и рывком ее распахнула. – Матильда! Астория!

Женевьева попыталась стать невидимой, но смогла лишь мерцать и появляться снова – очевидно, браслеты Нокса не позволяли магии работать как следует. Кроме