Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

областях были менее впечатляющими. Во-первых, он совершенно и безнадёжно не понимал, о чём говорят учителя. Языки, история, математика, естественные науки, литература – всё это было для него одинаково недоступно, отскакивая от его массивного тела без всякого эффекта.

Спорт был для него как пасторское яйцо. Он обожал крикет. Но в теннис играл не очень хорошо. Когда от него требовалось что-то бросить или поднять, он поднимал и бросал на много ярдов дальше, чем кто-либо другой. Его появления на поле для регби сделали игру нелепой. Но как только он понял цель игры – занести мяч за линию ворот, – именно этим он и занялся. Едва мяч попадал ему в руки, он обязательно заносил его за линию ворот. Всё стало предельно просто. С тех пор, пока он играл, его школа не проиграла ни одного матча.

Государственная школа сменила подготовительную. Ни психолог, ни пятнистый леопард не удивились бы, узнав, что Пев ничуть не изменился. В прежние времена следом за государственной школой он попал бы в Оксфорд, потратив два-три года на занятия с репетитором, чтобы добиться зачисления. А пока, как только представилась возможность, отправился в Кембридж.

Но когда в системе Оксфорд-Кембридж отменили привилегии, эта классическая схема перестала работать. Даже четырнадцатый граф вынужден был смириться с тем, что Оксфорд и Кембридж не только битком набиты сыновьями каменщиков, но эти проклятые каменщики всем заправляют, даже в его старом колледже. Единственной пришедшей на ум идеей было отправить юношу в Соединённые Штаты. Любопытно: он предполагал, что улицы Нью-Йорка вымощены золотом.

После шести знойных месяцев, проведенных в Нью-Йорке, юный Пев задумал поступить в космическую школу. Удивительно, но он преодолел первое препятствие – зачисление на подготовительный год. Типичное различие между американским и британским образом жизни: американцы приняли его, благодаря его немногим сильным сторонам, тогда как британцы отвергли бы его из-за множества слабых.

Как только Пев появился на футбольном поле, его новая карьера пошла вверх. Получив мяч за несколько минут до конца второй четверти, Пев промаршировал пятьдесят пять ярдов – для сейфти. Он мгновенно стал знаменитостью, заработав прочную репутацию. В первый год он одиннадцать раз выходил на тачдаун, чем подтвердил свою репутацию.

Его инструкторы были вынуждены смириться с очевидными фактами – он мастер на футбольном поле, у него покладистый характер, безупречные манеры и, прежде всего, он действительно был настоящим, подлинным английским лордом. В общем, никто бы не посмел завалить его на экзаменах. Ему всегда давали поблажку, за исключением, конечно, медицинских осмотров. А с ними у Пева проблем не было.

Когда дело дошло до тестов на выносливость, особенно на перегрузки, Пев оказался лучшим. При перегрузке в 5 g большинство людей выглядели не лучшим образом. Он же чувствовал себя нормально, на него перегрузки практически не действовали. Врачи утверждали, что он урод, и это, как ему казалось, объясняло многое из того, чего он раньше не понимал.

Чудесным образом он окончил школу, правда, в самом низу списка. И получил на руки злосчастную бумажку, которая ничего не давала её владельцу напрямую, однако, без нее нельзя было продолжить обучение. Где конкретно, клочок бумаги не говорил.

Пев и не подозревал, что вокруг его персоны разгорелся спор: решали, сможет ли он в критических условиях сравняться с универсальным компьютером? Пева выбрали потому, что он был самым глупым выпускником, какого только удалось обнаружить. Оказалось, что ответ зависел от обстоятельств. В хорошо понятных ситуациях электроника была гораздо лучше. Если честно, даже лучше самых умных выпускников. А в критических ситуациях, напротив, человек оказывался предпочтительнее. Потому что, если не можешь предвидеть, что произойдёт, то и сконструировать подходящий электронный прибор не удастся. В таких ситуациях даже Пев справлялся лучше.

Наконец первая межзвездная миссия была запущена в дальний космос. Пев был включен в экипаж на случай непредвиденных обстоятельств. Никто не знал, с чем встретятся люди в десяти световых годах от Земли. Грубая сила Пева могла пригодиться. Если бы и не понадобилась, на судьбу миссии это вряд ли повлияло бы – у остальных членов экипажа с мозгами все было в порядке.

При длительном путешествии в космос самое неприятное – однообразие. Все ожидали, что возникнут проблемы с избытком свободного времени, но никто толком не понимал, насколько это опасно. Концентрация внимания рушилась – пытаешься читать, но внимание неизбежно рассеивается. Не разговариваешь, потому что ненавидишь остальных. Пытаешься заснуть, но через некоторое время обнаруживаешь, что не можешь нормально спать, просыпаясь каждые десять-двадцать минут.

В тесном пространстве космического корабля экипаж безжалостно издевался над Певом. Это была грубая и примитивная травля: все клевали несчастного, оказавшегося последним в очереди. Конечно, Пев мог бы разнести любого из них двумя-тремя мощными ударами, но его воспитание и темперамент не позволяли ему прибегать к столь грубому физическому воздействию. Все наскоки он воспринимал с улыбкой, но со временем улыбка становилась всё напряженнее. В частности, Пев ненавидел заниматься навигацией, поскольку неправильно проводил измерения, а его обработка данных не имела ни малейшего математического смысла. Измерять его заставляли просто ради смеха. Все стояли вокруг, пока он проводил измерения, а потом вместе изучали его таблицы навигационных поправок. Подобно животному, которое учится подыгрывать хозяину, Пев старался делать расчеты так, чтобы в полной степени позабавить экипаж. Пока они ржали, он стоял, улыбаясь и жалко надеясь снискать их расположение, словно собака, бьющая себя хвостом.

После того, как корабль совершил посадку на новой планете, Пев отомстил им в полной мере. Сила тяжести оказалась на семьдесят процентов больше земной. Только он был достаточно силён, чтобы передвигаться более или менее нормально. Остальные двигались медленно, особенно в гору, и их походка напоминала Певу альпинистов у вершины Эвереста. Они тяжело дышали и потели, словно их сердца и лёгкие разрывались, что было почти правдой.

Жаль, ведь новая планета была удивительно красива. Большие пушистые облака и много мягкого тёплого дождя. Повсюду была чудесная зелень. Мерцающие ручьи текли по долинам, сиявшим яркими цветами. В ручьях водилась рыба. Встречались насекомые и крошечные животные размером с мышь, но не было ни крупных существ, ни птиц.

Для Пева это был настоящий рай. Он обследовал окрестности, но, поскольку остальные были более или менее недееспособны из-за высокой гравитации, он не мог совершать дальние путешествия. После тесных лет в космическом корабле было досадно, что невозможно обойти весь этот новый мир.

И всё же ночи во многом компенсировали разочарование Пева. Ночи были главной красой нового мира. Небо пылало пульсирующими красками, пронзавшими небеса, словно