Фронтир - Михаил Дорохов

— Достаточно, чтобы каждого мерзавца, бродящего по этим лесам, убить два раза, а на третий — повесить! — усмехнулся я.

Работники начали тихо посмеиваться шутке. Один из крестьян, мрачный как смерть, вдруг резко гаркнул:

— Поделом им, сволочам лесным! Нечего шляться по этой земле. Месяц назад у моего брата дочь в лес ушла за ягодами. Уже давно на выданье была девка. А вернулась из леса вся белая с лица, да подол грязный. Поваляли её разбойники… Так от того позора бедная и наложил на себя руки! А брат мой со скалы потом скинулся… Пусть сгниют, ублюдки лесные! Жаль только нашу землю осквернять их телами!

— А Гнаську так и не нашли тоже. Никак они, ироды, развлеклись и удавили её.

— Нелюди!

— Ёган уже три месяца как помер. Горло порезали!

— Выгоните их, господин! Как соседа проучили у реки, так и их побейте!

Вести про то, что я прогнал за реку сплавщиков Грюнхарта и пустил кровь Альфреду «Бестии» — разлетелась по Вальденбургу за неделю. Свидетелей тому было достаточно: и Мирче-лесоруб и подручный его. Да вдобавок егеря Кнута Беллингена с местными охотниками постоянно общаются. Людей живёт здесь немного, и любая новость — уже повод посудачить.

Опять же, гарнизон привёл себя в порядок после того, как я сделал им втык на построении. Свят теперь гоняет их как сидоровых коз. Гарнизонные старожилы уже наделали рогаток, накопали кое-где рвы с кольями, чтобы если враг подойдёт, то либо по ним лез, либо пёр прямо в узкие проходы для телег. Это мои крестьяне тоже видят.

Оказывается, не всё у сержанта Вормайера здесь гладко, как казалось бы на первый взгляд. Похоже, от разбойников откупались, дабы те совсем не распоясались. Впрочем, про девицу, что попалась лихим людишкам в лесу, мне Берт уже всё рассказал. Пока здесь не было серьёзной силы — народ терпел. Молчал, злился, но терпел, выплачивая оброк сержанту и трясясь при мысли о налёте разбойников. А как узнали крестьяне, что сюда солдаты идут бить лихих людишек, так и раздухарились.

Слухи о грядущем подкреплении уже к вечеру разбегутся по всей долине, словно весеннее половодье, и до сержанта Вормайера они дойдут тоже. А мои люди, наученные Святом, подольют масла в огонь, шепнув гарнизонщикам «по секрету», будто я договорился о военной помощи с Эстером. Уверен, что Вормайер или Мышслав быстро побегут в лес — сообщать об этом разбойникам. Интересно — кто первый?

Оставив Грубера руководить работами, я в сопровождении капитана и охраны двинулся верхом. Проехали мимо мастеров из Эстера, что командовали десятком мужиков, равняющими площадку под будущую плавильню и склад. Кто-то дробил камень, несколько копали землю, пара человек с натугой толкали гружёные тачки. К тому времени, когда начнёт поступать первая руда из шахты, всё должно быть уже готово. А пока что был наскоро сколочен только временный хлипкий амбарчик.

На двухнедельную отработку я взял не всех, объяснив новому старосте: что от него требуется, и предоставив ему самому выбрать людей. Остальные мне понадобятся на перевозке руды — следовало сделать хороший запас сырья, прежде чем мельница и печь заработают. А как получу первый приработок — пригоню в шахты наёмных горняков из Эстера. Буду зазывать их прямо с семьями.

Пустых домов в Вальденбурге ещё много. Женщины и подростки сейчас занимаются простой работы — окуривают ничейное жильё и натирают его уксусом «от чумы да на всяк случай».

Большая бочка этого добра стоила мне в последней поездке в два талера. После я самолично побродил по пустым домам так, чтобы это видели крестьяне, да пустил слух, что чумная гадость там давно уже не водится. Последние осторожничающие вальденбургцы перестали обходить заколоченные постройки. А уж когда приехал уксус и все начали делать «по науке» — так и вообще успокоились.

Глупые суеверия, но лучше так, чем объяснять всем про бактерии и прочую гадость. А то ещё сочтут алхимиком или чернокнижником, а мне оно не надо! Гигиену будем заводить постепенно, чтобы не нервировать общественность и инквизицию странными речами и идеями. На меня даже прислуга косится, когда я каждый вечер требую греть воду в корыто.

По этой же причине я решил, что все технические нововведения стоит проводить неспеша.

Во-первых, для многих из них нужны мастера тонкого дела, дабы сделать нужные мне детали. А это потребует много золота, да и сырьё для некоторых задумок тоже недешёвое.

Во-вторых, подобное тоже чревато излишним вниманием к моей особе, если я начну сыпать новшествами как из рога изобилия.

К шахте я подъехал уже к полудню. Временный лагерь, разбитый несколько дней назад, представлял собой несколько дощатых навесов, под которыми прятались пожитки крестьян, дровница, очаг да большой котёл, выданный работникам из моего поместья.

Неподалёку был сооружён основательный навес, закрывающий от дождя поленья граба. Это дерево давало превосходный жар, и в моих землях его было предостаточно.

Недавно горцы спустились и прошлись по местам добычи руды в Римсе. Об этом на подворье доспешника в Эстере жаловался и сам фон Фальзенберг. Но у старика Вольта в Римсе были старые богатые промыслы, а при шахтах северного соседа лепились частые поселения. Здесь же грабить пока было нечего…

Семеро крестьян трудились под началом одного из моих солдат, поставленного скорее для того, чтобы работники не думали отлынивать или воровать.

— Не отвлекаться! — заорал солдат, заметив мой жест.

Из совсем неглубокого хода шахты тянуло теплом, а тьму внутри разгонял пылающий огонь, что горел уже несколько часов. Крестьяне готовились к заходу внутрь, повязывая мокрые тряпки на лицо.

— Раскалилась? — послышался крик одного?

— Пора уже, пора! Она вся красная!

— Осторожнее, мужики!

Пятеро людей похватали ведра и зачерпнули ими холодную воду в громадной бадье, врытой в землю у склона для большего холода. Неподалёку топтался и беспокойно прядал ушами небольшой мул, впряжённый в малую повозку. «Тягач» был как раз из тех, что я конфисковал вместе с волами беглого старосты. Он возил ледяную воду из горного ручья неподалёку, а в случае чего должен был тащить добытую руду к реке.

— Угли отбрось! Ещё! Ещё отбрось! — послышалась чья-то приглушённая команда из нутра разработки.

— Давай!

Цепь мужиков углубилась в разверзнутый зев шахты.

— Плескай!

Послышалось громкое шипение. Привязанный мул затопотал и забил копытами. Из шахты пошёл лёгкий пар. Внутри начинал твориться форменный ад. Отбросив угли грабового костра, на раскалённую докрасна породу лили холодную воду.

— Ещё!