Инженер среди ходячих - Lex Nov

И я пизданулся с кровати. А ещё у меня замлела рука, я абсолютно её не чувствовал.

Боль была тупой, реальной, ясной. Я сидел на на полу, в поту, сердце колотилось где-то в горле. В руке не было резака. Она была сжата в кулак так, что ногти впились в ладонь.

Рассветный свет пробивался через щели в досках на окне. Тишина была иной — живой. Где-то скрипнула половица, за стеной кто-то перевернулся во сне.

Я медленно разжал кулак. Вдавил ладони в глаза, пытаясь стереть остатки того белого, стерильного света. Но слова уже въелись в сознание, как кислота.

«Все они сдохнут.»

Я поднял голову. Взгляд упал на стол, на разложенные чертежи, на блестящие детали для будущего резака. Не спас Сантос. Не спас команду. Не спас…

Я резко встал, игнорирую головокружение. Отшвырнул ногой пустое ведро, которое стояло на пути. Звонкий грохот эхом отозвался в тишине. Пусть.

Они не сдохнут. Не на моих глазах. Не в этом мире.

Я подошёл к столу, схватил паяльник. Он был холодным. Я включил его, глядя на то, как жало начинает накаляться до красноты.

Работа началась.

***

Все выжившие сейчас находились на улице, у старого трейлера, который служил одновременно складом и кухней. В самом отеле было тесно и душно, а тут — простор, вечерний воздух и запах дыма от костра. За большим, сколоченным на скорую руку столом из поддонов собралась вся община. Шум стоял приличный — смех, споры, звон мисок. Теодор и Карли хозяйничали у большого котла над углями, помешивая кашу, от которой пахло чем-то съедобным и жирным, и этот запах был лучшей приправой.

Тишина наступила внезапно. Как будто кто-то выключил звук. Все взгляды разом метнулись к крыльцу.

На ступеньках стоял Айзек.

Он спустился из своей комнаты, и на нём была та же потрёпанная рубашка и штаны. Но теперь к ним добавилось кое-что. На его спине, плотно прилегая к торсу сидела небольшая, но массивная на вид пластина из тусклого металла. Она не закрывала всю спину, а скорее крепилась на лопатки, как основа для чего-то большего. В её центре была впадина, с вертикальной шкалой. Деления на ней были непонятными, но несколько сегментов горели ровно, указывая на какой-то заряд или уровень. От пластины к предплечьям шли тонкие, но прочные жгуты, соединённые с перчатками до локтя, на тыльной стороне которых поблёскивали небольшие индикаторы.

В одной руке он сжимал предмет, напоминающий угловатый пистолет без ствола — просто брусок из металла и пластика с рукоятью и парой кнопок.

Лили, сидевшая на обрубке дерева рядом с Эдвином, первая опомнилась. Она ткнула учёного локтем в бок.

— Эй, док. Это и есть та штука, про которую ты говорил? На спине?

Эдвин, до этого разглядывавший свои потрёпанные ботинки, взглянул на Айзека и тяжело вздохнул.

— Он самый... — он махнул рукой, видя её нетерпеливый взгляд. — Слушай, если я начну про кинетические проекторы и конвертеры, ты подумаешь, что я спятил. Лучше один раз увидеть.

На другом конце стола Ли, разливавший воду по кружкам, присвистнул и с добродушной усмешкой покачал головой.

— Ну и вид, инженер. Прямо черепаха-ниндзя. Только корпус у тебя, я смотрю, светящийся. — Он имел в виду спину.

По губам Айзека скользнула тень улыбки. Он ничего не ответил. Вместо этого просто, почти небрежно, отвёл в сторону руку в странной перчатке.

И случилось то, что заставило замолчать даже Ли.

Обычный половинка кирпича, валявшийся у колеса трейлера, вдруг сорвался с земли и завис в воздухе на уровне пояса Айзека. Тихо, без усилия. В воздухе между перчаткой и кирпичом на мгновение вспыхнули и погасли едва видимые голубоватые искры.

Затем Айзек едва заметно дёрнул запястьем.

Кирпич рванул вперёд не с глухим стуком, а с резким, свистящим звуком, как будто его выстрелили из гигантской рогатки. Он пронесся мимо остолбеневших людей, над забором и исчез в кустах далеко за территорией. Всё заняло две секунды.

В наступившей тишине было слышно только потрескивание углей в мангале. Никто не двигался. Все смотрели то на Айзека, то туда, куда улетел кирпич, то снова на Айзека. В их глазах был не просто шок, а полная переоценка реальности. А именно то, как кирпич превратили в снаряд.

Айзек медленно опустил руку. Он оглядел замерших людей, встретив взгляды, полные страха, изумления и тысяч немых вопросов.

— Каша, — произнёс он своим низким голосом, — пригорает.

И как по волшебству, обыденность вернулась. Теодор ахнул и бросился помешивать котёл, Карли что-то заворчала, а люди за столом начали шевелиться, перешёптываться, бросая на Айзека украдкой взгляды. Но атмосфера уже изменилась. Они только что увидели чудо. И пугающее, и вселяющее надежду.

Тишина после полёта кирпича висела в воздухе, густая и тяжёлая. Лили не выдержала первой. Она тут же подскочила с места.

— Айзек, ради всего святого! — её голос дрожал не от страха, а от накопившегося напряжения. — Что это? Что ты на себя напялил? Это... это оно кирпич швырнуло?

Все остальные, будто только ждали сигнала, дружно закивали, уставившись на него.

Айзек не стал смотреть на взрослых. Вместо этого он обернулся к краю толпы, где, примостившись на пеньке, сидела Клементина. Она не боялась. На её лице сияла восторженная улыбка, а глаза горели таким неподдельным интересом, что он невольно сгладил суровое выражение своего лица.

— Клем, — позвал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде усталой доброты. — Поможешь мне объяснить?

Клементина вскочила, выпрямилась по струнке и, чуть не подпрыгивая от волнения, выдала:

— Это Индивидуальный Комплекс Самообеспечения! И-Кэ-Эс! Он берёт энергию... ну, отовсюду из тела немножко, и делает её сильнее! А перчатка — это как... как рука, только издалека! Она ловит вещи полем и кидает!

Он положил ей руку на голову и потрепал волосы.

— Молодец Клем. Всё правильно. Просто и по делу.

Затем он поднял странный предмет в своей руке — тот, что все приняли за кусок металлолома.

— А это — для резки.

Он нажал кнопку. Раздался чёткий щелчок, и «дуло» шипением раздвинулись вперёд, образуя треугольный раструб. Из центра