Инженер среди ходячих - Lex Nov

из больничной палаты, и тот в ответ только закатил глаза. Мои и твои. Слова уже теряли смысл, ведь как то незаметно... но группы объединились.

Ли усмехнулся.

— Когда это успело случиться?

— Само собой. Люди устали делить стены, когда за забором настоящая угроза.

В этот момент к нашему столику подошла Лили. Она положила руку на плечо Ли, и он вздрогнул, оторвавшись от своих мыслей.

— Ли, можно тебя на минуту? — спросила она мягко, но в её тоне была лёгкая, едва уловимая сталь.

— Конечно, — он тут же поднялся, будто ждал этого. — Айзек, извини.

— Ничего.

Он ушёл за Лили, оставив меня допивать остывающий кофе. Я снова окинул взглядом двор. Станок наверху мог и подождать. А вот это... это тихое, необъявленное перемирие — было важнее любой технологии. Оно уже работало. Оставалось лишь дать ему имя.

Я ещё сидел за столиком, допивая холодный кофе, когда ко мне подошёл Эдвин. Он вытирал руки тряпкой, и на его обычно сосредоточенном лице была непривычная улыбка.

— Айзек, он пришёл в себя. Морган очнулся.

Я не сдержал лёгкой улыбки, кивнул Эдвину и поднялся направляясь внутрь отеля.

Комната на первом этаже, которую Эдвин и Катя обустроили под лазарет, пахла антисептиком и травами. Войдя, я увидел Моргана. Он полусидел на импровизированной койке, сложенной из матрасов. Рядом, на табурете, сидел его сын Дуэйн, который радостно и без умолку что-то рассказывал отцу.

Морган — чернокожий мужчина с сединой у висков — выглядел бледным и ослабшим, но в глазах у него был свет. Ясность. И это было главное. Он уже не был тем безвольным телом под простынёй, а снова стал человеком.

— Ну, посмотрите, кто к нам пожаловал, — хрипловато, но с иронией произнёс Морган, заметив меня в дверях. — А я уж думал, вы там без меня мир поделили... Или захватили.

— Не торопимся, — ответил я, прислонившись к косяку. — Решили подождать тебя, чтобы ты ничего интересного не пропустил.

Дуэйн слегка подвинулся, давая мне место, но не отходил от отца.

Морган медленно провёл рукой по лицу.

— Чувствую себя, будто грузовик переехал. А потом развернулся и проехал ещё раз для верности. — Он посмотрел на меня. — Неужели ты себя так же чувствовал, когда тебя подстрелили до... всего этого?

Я на секунду задумался. Вспомнил ту пулю, которую схватил Рик.

— Приблизительно так, — сказал я просто. — Только без апокалипсиса за окном было скучнее.

Морган слабо хмыкнул, и это был хороший звук. Звук возвращения.

— Слышал, ты тут целый завод развернул наверху. Станок какой-то. Эдвин взахлёб рассказывал.

— Пытаюсь. Чтобы было чем ходячих встречать, кроме дубинок и мата.

— Умно. — Он помолчал, глядя на забинтованный живот, потом на сына, потом снова на меня. — Спасибо, увёл тогда ходячих и привёз продукты. За Дуэйна... за всех.

— Не за что, — я отвёл взгляд. — Мы же свои.

И я был искренне рад. Рад видеть его живым, в сознании, с шуткой на устах. Значит, не всё ещё потеряно.

Морган снова закрыл глаза, но уже не в беспамятстве, а просто, от усталости.

— Ладно, инженер. Давай, иди, дела своё железо. А я... я пока ещё полежу. Надо силы копить. Как решим, что делать дальше.

Я кивнул, тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. В коридоре остановился, прислушался к тихому бормотанию Дуэйна за дверью. Да, теперь можно было думать о завтрашнем дне.

Выйдя из комнаты Моргана, я почти столкнулся с Лили. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и её лицо было напряжённым.

— Как он? — спросила она сразу, без предисловий.

— В сознании и шутит. Идёт на поправку, — ответил я, и её плечи чуть опустились — видимое облегчение.

— Слава Богу...

Она перевела дыхание и посмотрела на меня серьёзно.

— Мне нужно с тобой поговорить. С глазу на глаз.

Я кивнул.

— Пройдём в мою комнату, там тише.

Мы пошли по коридору. На пути нам встретился Ти-Дог, который тащил ящик с консервами. Увидев нас вместе, он замедлил шаг, и в его глазах мелькнуло что-то... понимающее? Подозрительное? Словно он решил, что мы парочка, которая ищет уголок для уединения. Я лишь тяжело вздохнул внутренне и пропустил этот немой вопрос мимо себя, не удостоив взглядом. Пусть думает, что хочет. Сейчас были дела поважнее.

Войдя в мою комнату — ту самую, где стоял станок, в нос сразу ударил запах металла, масла и пыли, — я присел на край кровати. Лили опустилась на табурет у стола, заваленного чертежами и инструментами.

Она не стала тянуть.

— Что вы планируете делать дальше? — спросила она прямо. — Как только Морган окрепнет... вы уедете?

Я открыл рот, чтобы ответить, но она опередила меня, слова полились быстро, будто она боялась, что передумает.

— Я хочу предложить... чтобы мы объединились. Официально. Не как две группы под одной крышей, а как одна. Я думала об этом давно, но... боялась. Боялась, что как только Морган поправится, вы соберётесь и уедете. А мы... мы уже привыкли к вам. Вы — часть этого места. Часть... нас.

Она закончила, сжав руки на коленях, и смотрела на меня, ожидая реакции.

Я не сдержал лёгкой, понимающей усмешки.

— Знаешь, я как раз хотел предложить тебе нечто подобное. Только ждал, пока Морган сможет участвовать в разговоре. Чтобы всё было честно.

В её глазах вспыхнула надежда, смешанная с удивлением.

— Правда?

— Правда, — подтвердил я. — Мы сильнее вместе и что важнее... уже нет «нас» и «вас». Ти-Дог варит суп с Карли, твой отец укрепляет забор, который защищает всех, мои ребята дежурят на крыше вместе с Кенни, Катя и Эдвин работают вместе словно старые коллеги. Мы уже объединились, Лили. Просто не успели это назвать.

Она расслабилась, и на её лице впервые за долгое время появилась не просто улыбка, а выражение настоящего, глубокого облегчения.

— Значит... Вы останетесь?

— Если вы нас примете — да, — сказал я твёрдо.