Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Света с Борисом поймали меня перед ужином, и по их лицам я сразу понял, что разговор будет деловым.

— Юра, у нас предложение! — начала сестра. — Только выслушай до конца, не перебивай.

— Мне уже страшно. Ну ладно, выкладывайте, — я улыбнулся и сел в кресло.

Излагал в основном Борис, а Света изредка поддакивая и добавляла детали. Слушал я минут пятнадцать, не перебивая, как и просили.

Идея, которую они мне предложили, была хороша. Более того, она решала проблему, о которой я уже не раз задумывался. Всем клиникам «Ренессанс-союза» требовалась охрана, особенно сейчас. Пусть Ракитин и обладал репутацией честного человека, но можно ли сказать то же самое о его партнёрах? Даже если не думать о диверсиях, список угроз на этом не заканчивался — промышленный шпионаж, например, вполне укладывается в рамки честной конкуренции. Пускай и с натяжкой.

— Сколько людей у тебя будет на старте? — спросил я, когда Борис закончил.

— Отец согласился дать мне двенадцать отставных гвардейцев и трёх командиров. Все с боевым опытом.

— Маловато.

— Маловато, но мы начнём с главной клиники в Петербурге, обкатаем рабочие стандарты, а затем наймём и обучим новых людей, — ответил Строгов.

— Разумно. А почему я должен отдать это тебе, а не крупной охранной фирме?

Света открыла рот, но Борис жестом попросил дать сказать ему. Помедлив немного, спокойно ответил:

— Потому что через охрану клиники будет проходить очень многое, включая секретную информацию. Через охрану проще всего запустить шпионов или как-то навредить. И я полагаю, что лучше поручить это дело тому, кому доверяешь. А наши рода союзники, и я муж твоей сестры… Я заинтересован в том, чтобы твой род процветал, поскольку от этого будет зависеть статус и благополучие и моего рода.

— Лучшего ответа я бы и сам не придумал. Считай, что договорились. Попрошу Некрасова составить договор, — кивнул я.

Света выдохнула, а Борис, кажется, не сразу поверил.

— Так просто?

— А чего ты ждал? Ты же сам сказал — мы союзники и считай родня, зачем нам лишние сложности? — я подумал секунду и предложил: — Слушай, а давай я войду в долю? Дам стартовый капитал, помогу знакомствами.

Борис посмотрел мне в глаза и покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда это будет твоя фирма, а не моя. Я это не из гордости, просто, понимаешь, хочу что-то сделать сам, без чужой помощи. Отец и так даёт людей для старта… Но всё остальное мы сделаем вместе со Светой, — он обнял жену за талию.

— Уважаю твоё решение. Тогда давай так: делай всё за свой счёт, но первый контракт мы подпишем на три года и с авансом за первый квартал. Это не подарок, а нормальные условия для нового подрядчика с гарантиями от учредителей.

— Вот на такое я согласен. Спасибо, — улыбнулся Борис.

— Только имей в виду: халтуру я не прощу даже близким людям. Если безопасность будет хромать — мы расторгнем контракт.

— Договорились.

Мы пожали руки, и Света тут же полезла ко мне обниматься.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

После ужина я поднялся в кабинет, достал из сейфа и разложил на столе свои записи об идеальной ауре.

Слепок ауры Николь до сегодняшней операции и слепок после. Записи по Виктору, протокол лечения княжича Демидова, материалы по прочим операциям. И поверх всего этого — чертёж идеальной ауры.

Опыта за последнее время я получил столько, что не успевал его осмысливать. И сегодняшняя операция дала кое-что важное.

Я включил проекцию и вывел оба слепка Николь рядом. Разница бросалась в глаза: пятый канал распрямился, но интереснее было другое. Соседние слои, которые я укрепил, уже начали подстраиваться под новую структуру. Сами, без моего участия.

Аура работала как единая система. Я знал это и раньше, но одно дело знать, а другое — увидеть на двух слепках с разницей в четыре часа.

Я взял карандаш и начал считать.

Если ткань перестраивается под изменённую нагрузку самостоятельно, то при точном расчёте можно не восстанавливать всё вручную. Достаточно задать правильную опорную точку и позволить структуре достроиться. Это меняло подход к любой сложной операции.

Часы показывали одиннадцать. Я рассчитывал поработать ещё часок и лечь спать, как вдруг свет в кабинете погас.

На миг я подумал, что пропало электричество, но потом понял, что вместе со светом пропали звуки, запахи и вообще всё, что меня окружало. Осталась только чернота, в которой я по-прежнему сидел за столом.

Я аккуратно положил карандаш.

— Здравствуй, Рагнар.

«Ты стал усидчив, смертный», — пророкотал он у меня в голове.

Во тьме напротив зажглись две красных огонька, похожих на глаза. В кои-то веки Великое Ничто не просто говорило, а обозначило своё присутствие.

— Зачем ты явился? Я здесь немного занят, — сказал я.

«Занят, значит», — с недовольством произнёс он.

— Да.

«Ты занят не тем, чем должен, смертный. Ты сидишь и рисуешь узоры, чтобы чинить чужие тела. Ты тратишь на это время, которое мог бы потратить на обретение силы».

— Мог бы. Сейчас у меня в приоритете другое, — ответил я, заранее зная, что Рагнару это не понравится.

«Я наблюдал за тобой сегодня, смертный. Ты работал с этой женщиной, использовал Пустоту, чтобы вылечить её. Но у Пустоты другое предназначение. Она создана чтобы уничтожать, а не лечить! Ты пользуешься могущественным оружием, как ножом для фруктов!»

— Как скальпелем, если уж на то пошло. Рагнар, не заводи снова ту же песню, я…

«Молчи!!!» — вдруг взревел он.

Чернота вокруг содрогнулась, и я ощутил себя так, будто оказался в тесном гробу. Пустота давила на меня со всех сторон, алые глаза Рагнара вспыхнули как угли. Его гнев я чувствовал физически и понимал, что на сей раз Великое Ничто злится по-настоящему.

— Похоже, нам предстоит важный разговор. Ну что ж, говори. Я тебя слушаю.

Глава 20

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

«Ты говоришь со мной свысока, мой Жрец. Ты забыл, кто я такой? И забыл, кто ты?» — дрожащим от гнева голосом спросил Рагнар.

— Не забыл. Мы с тобой партнёры.

«Партнёры! Ты ведёшь себя не как партнёр, смертный. Ты не выполняешь свои обязательства! Ты не укрепляешь силу, которую я даровал тебе, ты стоишь на месте и думаешь,