Пару грамм — душа - Сим Симович

шкафа массивную секиру и протягивая Даниле полуторный меч с тяжелым яблоком. — Клуб «Северный Клык» переходит на казарменное положение. Десять человек дежурят в фойе общаги вместе с вахтой. Еще восемь сажаем по периметру училища под видом ночной охраны здания от мародеров. Если кто-то без погон или в масках сунется через забор — рубим сухожилия на месте, потом вызываем городскую скорую.

Данила хищно осклабился, взвесив клинок на ладони:

— Давно пора было это железо в дело пустить. Пусть только сунутся, столичные хлыщи. Мы им быстро географию напомним.

Марина подошла к Нико почти вплотную. Девушка не стала задавать лишних вопросов и устраивать сцен прощания — вчерашняя уборка крови на полу кухни окончательно выжгла из нее наивную студенческую мягкость.

Она поправила воротник его темного кейпа, коснувшись пальцами плотного сукна, и негромко произнесла:

— Поезд в одиннадцать сорок?

— Да. Скорый, через пару часов буду на перроне.

— Не смей там геройствовать попусту, Осеев, — Марина посмотрела ему прямо в серебряные глаза, и в ее голосе прорезалась едва уловимая дрожь, которую она тут же подавила усилием воли. — Сделай то, зачем едешь, и возвращайся живым. Мы удержим это место. Обещаю.

— Я знаю, Марин, — Нико чуть улыбнулся одними уголками губ, мягко сжав ее ладонь в своей черной аспидовой перчатке. — Берегите себя.

К полуночи вокзальная площадь провинциального узла почти вымерла.

С низкого неба валил густой, мокрый снег, налипая на ржавые стрелочные переводы и превращая перрон в темное, скользкое месиво. Из репродуктора на столбе монотонно доносились хриплые объявления о задержках товарных составов, а в воздухе стояла привычная железнодорожная смесь из запаха сырого антрацитового дыма, мазута, шпального креозота и стылой осенней сырости.

Нико шел по дальнему краю платформы, надвинув артефактную кепку до самых бровей.

Полы пальто-кейпа мягко колыхались в такт шагам, отсекая ледяной ветер, а за плечами под тканью надежно прятался чехол с тяжелым рессорным фальшионом. Тело третьего круга двигалось легко, неслышно, игнорируя холод и слякоть под ногами.

У девятого тупика уже пыхтел длинный скорый поезд «Новокузнецк — Москва».

Темно-зеленые вагоны были покрыты ледяной коркой, из труб титанов валил сизый дымок, а редкие сонные пассажиры торопливо втягивались в тамбуры, показывая билеты хмурым проводникам в форменных шинелях.

Нико остановился под тусклым светом фонаря возле заколоченного багажного отделения, размышляя, как проще миновать контроль без паспорта на чужое имя.

— Ну и трущобы, святые угодники преисподней, — раздался из тени за штабелем ящиков знакомый, приторно-сладкий голос, пахнущий горьким миндалем и трубочным табаком.

Воздух дрогнул, и прямо на деревянном ящике из-под тормозных колодок материализовался Малик де Сад.

Демон был великолепен: угольно-черная шуба из меха адских горностаев с широким воротником, цилиндр, сдвинутый набекрень, дымчатая маска с мерцающими углями глаз и неизменная обсидиановая трость, на которую куратор опирался обеими руками в белоснежных лайковых перчатках.

— Осеев, твоя тяга к провинциальной романтике когда-нибудь сведет меня в могилу во второй раз, — де Сад брезгливо приподнял трость, стряхивая с нее налипший комок мокрого снега. — Шпалы, чад угля, пьяные путейцы с ломами… И этот человек собирается штурмовать цитадель верховного магистра Разума! Ты бы еще на дрезине в столицу покатил, для пущего драматизма.

— У тебя есть предложения получше, портной? — Нико даже не повернул головы, глядя на запотевшие окна спального вагона. — До Москвы семьсот километров. Бегом по шпалам я доберусь как раз к тому моменту, когда Вадим допьет утренний кофе и отдаст приказ снести город.

— Разумеется, у меня есть предложения получше! Я же профессионал, а не проводник плацкартного вагона, — демон самодовольно осклабился и щелкнул пальцами.

Прямо из морозного воздуха, рассыпая мелкие сиреневые искры, выскользнул тонкий прямоугольник из плотного бархатистого картона цвета темного золота. Билет мягко спланировал в раскрытую ладонь Нико.

[СВ-экспресс: Направление «Север — Москва»]

Вагон:

01 (Люкс повышенной комфортности).

Место:

03 (Одноместное купе, персональный душ).

Статус пассажира: Дипломатическая неприкосновенность третьего инфернального класса

.

Списано со счета:

60 очков энтропии.

Нико усмехнулся, убирая золотистый картон во внутренний карман кейпа:

— Не пожалел казенных очков на первый класс?

— Исключительно из заботы о собственном эстетическом комфорте, — фыркнул Малик, грациозно спрыгивая с ящика и взмахивая полами горностаевой шубы. — В общем вагоне тебя бы всю ночь пинали по коленям вахтовики с чемоданами, а твое пальто пропахло бы вареной курицей и дешевым пивом. А так ты сможешь выспаться… Если, конечно, наш дорогой столичный банкир позволит тебе сомкнуть глаза.

Демон склонил голову набок, и угли под его маской полыхнули ядовитым, предвкушающим жаром:

— Проводники уже получили особые инструкции, мой дорогой мясник. Вадим прекрасно знает расписание всех поездов с востока. Ночь обещает быть удивительно насыщенной. Готовься к теплой встрече прямо на рельсах.

— Я и не рассчитывал на спокойный сон, — спокойно отозвался юноша.

Нико шагнул к светлеющему тамбуру первого вагона, не оглядываясь назад.

Тепловоз на путях издал протяжный, глухой гудок, сотрясший мокрый перрон, и состав, скрипнув тормозными колодками, медленно тронулся с места, унося мага в ночь, навстречу главному бою этой осени.

За темным двойным стеклом спального купе сплошной стеной проносились стылые ночные перелески.

В свете редких фонарей на безымянных полустанках мелькали заснеженные верхушки сосен, покосившиеся дощатые будки стрелочников и уходящие в темноту ржавые ветки запасных путей. Скорый экспресс шел на предельной скорости, выбивая колесными тележками тяжелый, мерный, гипнотический ритм: тудух-тудух, тудух-тудух. Этот перестук отдавался в переборках мелкой вибрацией, заставляя чайную ложечку тонко позвякивать о край граненого стакана в массивном мельхиоровом подстаканнике.

Нико сидел у полированного откидного столика, не зажигая верхнего плафона.

В купе первого класса царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь янтарным огоньком ночника над мягкой полкой. На столе остывал крепкий черный чай, брошенный проводником еще в полночь, а рядом лежала снятая кепка, открывая густые рыжие вихри волос. Пальто-кейп из шерсти