Пару грамм — душа - Сим Симович

из комьев сырой могильной земли, перемешанной с обрывками сухожилий, костями и липкой, мерцающей фиолетовой протоплазмой. Конструкция дышала, тяжело вздымая бугристую грудь, из которой торчали обломки ребер, а в центре этой биомеханической массы пульсировало ядро чистого пси-концентрата.

На плечах чудовища покоилась голова, черты которой медленно перетекали, принимая очертания холеного аристократического лица Вадима Красовского с идеальным пробором и холодными, надменными глазами.

Первый Аватар. Живое воплощение воли хозяина, способное действовать на дистанции в сотни километров от физического тела.

— Ты стал нетерпеливым, Нико, — голос голема звучал странно: он рождался не в гортани, а звучал прямо внутри черепной коробки, многократно отражаясь от стенок сознания. — Зачем было портить сон этим невинным обывателям? Они так сладко умирали в своих маленьких трагедиях. Ты отобрал у них самое милосердное избавление.

— Обыватели доедут до Ярославского вокзала и пойдут по своим делам, Вадим, — Нико шагнул вперед, поднимая фальшион на уровень груди. — А вот твоя глиняная кукла дальше этого вагона не уедет.

Аватар осклабился пастью, полной острых, как иглы, костяных зубов:

— Ты думаешь, Третий круг спасет тебя от неизбежного? Ты взял каплю моей силы на карьере, но ты остался всего лишь солдатом, мыслящим категориями окопа и штыка. Посмотрим, как твой воздух справится с чистой плотью кошмара!

Голем сорвался с места с чудовищной, невозможной для такой массы скоростью.

Пол вагона-ресторана прогнулся под тяжестью твари, столики с посудой полетели в стороны, разлетаясь в щепки от ударов массивных шипастых лап. Чудовище выбросило вперед правую конечность, которая на лету трансформировалась в длинный, сегментированный бич из спрессованных костей и пси-плазмы, целясь ровно в шею юноши.

Нико не стал блокировать удар сталью.

Парень скользнул в сторону на воздушной подушке «Зефирной поступи», пропуская хлыст в сантиметре от своего кейпа. Костяной наконечник с оглушительным треском пробил переборку кухни насквозь, вырвав кусок алюминиевого листа, но Нико уже сократил дистанцию.

— Удар старый, Вадим. В Дамаске ты бил быстрее!

Фальшион в руках юноши ожил.

Напитанный энтропией клинок вошел в плечевой сустав голема с вибрирующим ультразвуковым свистом. Закаленная рессора легко рассекла уплотненную органику и перебила центральный пучок пси-волокон. Левая рука чудовища с глухим стуком отвалилась, упав на разорванный ковер и мгновенно расплывшись лужей зловонной черной жижи.

Голем взревел низким, инфразвуковым ревом, от которого задрожали панорамные окна.

Из обрубка конечности вырвался веер острых фиолетовых кристаллов ментальной боли, но Нико активировал домен «Вакуумного поля».

Пространство вокруг мага омертвело. Психическая атака растворилась в пустоте, не найдя среды для передачи импульса. Голем замер на долю секунды, потеряв ориентацию от внезапно нахлынувшего абсолютного безмолвия, и этой секунды магу хватило с головой.

Нико опустил клинок и выставил вперед обе руки, широко расставив пальцы в черных перчатках.

В солнечном сплетении юноши закипел настоящий ураган. Магистр Бури не стал тратить время на послойную разделку твари: он собрал весь объем воздуха в вагоне-ресторане в единый, монолитный кинетический кулак колоссальной плотности.

— Пошел вон из поезда, ростовщик!

Шквал сорвался с ладоней с оглушительным громоподобным ревом.

Ударная волна сжатой атмосферы весом в несколько десятков тонн ударила в грудь Аватара с силой разогнавшегося товарного локомотива.

Чудовище подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Голем с чудовищным треском вынес массивную барную стойку, снес два ряда столиков и на полной скорости впечатался спиной в гигантское панорамное окно вагона-ресторана.

ЗВОН! ХРУСТ! ТРЕХ!

Толстый армированный триплекс взорвался миллионом сверкающих осколков.

Шквал вышвырнул воющего от ярости и бессилия фантома наружу, прямо в ледяную ночную тьму, на скорости в сто двадцать километров в час.

Тело голема кубарем покатилось по железнодорожной насыпи, вспахивая мерзлый гравий и снег, пока окончательно не разлетелось на куски под откосом, разорванное собственным нестабильным ядром на мелкие брызги грязи и гаснущих фиолетовых искр.

В разбитое окно вагона-ресторана с яростным свистом ворвался ледяной уличный воздух, закружив в зале вихри мокрого снега и мелких бумажных салфеток.

Ментальный купол над составом лопнул окончательно, осыпавшись невидимой пылью. Скорый поезд «Новокузнецк — Москва» снова летел по чистым, свободным от морока рельсам, монотонно отбивая колесами привычный ритм: тудух-тудух, тудух-тудух.

Нико опустил руки, тяжело переводя дух.

Полы его пальто-кейпа хлопали на ветру, отсекая летящий в лицо снег. Парень подошел к уцелевшему столику, взял с тарелки зеленое яблоко, с хрустом надкусил его и посмотрел в чернеющую дыру выбитого окна.

На горизонте, сквозь мокрую пелену ночной метели, уже начинали пробиваться первые бледные отсветы колоссального зарева.

Глава 20

Острия гигантских стеклянных игл Делового комплекса «Москва-Сити» уходили прямо в низкое свинцовое брюхо туч, словно пытаясь распороть хмурое столичное небо.

Внизу, в глубоких бетонных каньонах между высотками, кружил злой, колючий сквозняк, швыряя в лица прохожих заряды мелкой снежной крупы вперемешку с дорожной пылью. Гигантские медиафасады башен непрерывно заливали гранитные площади холодным, мертвенным светом: котировки акций, неоновые графики инвестиционных фондов и огромные рекламные ролики элитного жилья сменяли друг друга с мерцающей, бездушной частотой.

Был разгар обычного будничного дня. По широким гранитным переходам нескончаемым потоком текли сотни людей: клерки в приталенных пальто, спешащие курьеры с термосумками, взмыленные аналитики со стаканчиками дорогого кофе и вальяжные топ-менеджеры, исчезающие за тяжелыми дверями крутящихся стеклянных шлюзов.

Нико шел среди этой пестрой толпы не торопясь, засунув руки в глубокие карманы пальто-кейпа от «Malik Gray».

Угольно-черное плотное сукно надежно глушило колючий ветер, а за плечами юноши под пространственной складкой ткани покоился модифицированный рессорный фальшион Бориса. Парень выглядел как молодой столичный пижон из богемы, если бы не надвинутая на самые брови кепка и серебряный холод глаз, спрятанный в тени козырька.

Перед ним высилась башня «Федерация» — главная цитадель империи Вадима Красовского. Стеклянный монолит взмывал на сотни метров вверх, а на девяносто пятом этаже, прямо под облаками, духовное зрение мага четко различало пульсирующее, налитое сытой силой фиолетовое ядро Архимага Разума.

— Никаких чердаков, никаких вентиляционных труб, — негромко пробормотал Нико, поднимаясь по широким гранитным ступеням к главному входу. — Время прятаться по помойкам вышло.

— Какая