Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

в котором говорилось, что не всякую волю короля стоит претворять в жизнь. В результате долгой переписки с Советом города Торли можно было проследить, как плавно меняется мнение о словах Серума с лёгкого недоверия до открытого порицания действий короля Хада. На юге же, в городах Лингер и Брем, также стали распространяться слухи, якобы король тронулся умом и волю свою доносит через третьи руки. Однако, никто из Советников крупнейших городов не доносил до обычного народа весть, будто король творит глупости, но, без сомнения, голоса улиц делали это за них.

Ситуация в городе и на материке мало-помалу стала обретать свои границы. Серые Лица, которых король самолично запер в городе, стали достаточно мощной политической силой, которая в условиях относительной изоляции с головой погрузилась в дела города. Перейдя из касты воинов в касту чиновников, они ограничили возможности короля и тем самым уберегли людей от огромных проблем. Теперь Хад куда меньше напрямую контактировал с людьми, большую часть его приказов пропускали через специально созданный отдел, который смог бы в лучшем свете преподнести его слова. Те попытки в дипломатию, которые возымели успех, стали словно на крыльях подниматься во всех кругах, до которых только могли добраться. «Не иначе, как через несколько месяцев. -- поговаривали люди на улицах. -- Уже вот-вот и в город должны приехать послы с Третьего материка».

С первыми криками птиц люди выходили из палаток и наспех скроенных домов, которые при первом же порыве ветра качало из стороны в сторону. Материала было мало, зато народу прибавлялось -- довольно большое количество пришлых из соседних деревень людей в поисках работы оставались здесь и помогали в восстановлении города. Нещадно вырубались леса, несколько карьеров с чёрным гранитом, из которого были сделаны стены города, буквально превратились в зияющие на теле материка дыры, блестящие на солнце миллионами самых разных минералов. Огромные угодья за стенами были отданы под пашни и посевные, а река Рей впервые за сотню лет стала вновь использоваться для лова рыбы и речных креветок. Здесь и случилось то, что отодвинуло прогресс горожан на сотни шагов назад.

Несмотря на то, что город сильно пострадал после Могильного Торжества, трущобы и людей там живших это не коснулось. Лишь немногие могли подумать о том, чтобы воспользоваться их помощью -- в умах людей накрепко осело понятие, что любой, кто попал в трущобы, более не член единого общества. Какова была польза от человека, который не имел рук? Чем мог помочь на высоте в десятки метров слепой? Можно ли было в целом доверять человеку, который бьёт себя палкой по голове и бросается на того, кто с этого смеётся? Им не могло прийти в голову, что за стенами трущоб, которые строили многие из самих горожан, давным-давно выстроилось своё собственное поселение, с домами из битого кирпича, гнилых досок и дырявого шифера. Но это были дома. А значит кто-то их всё же строил.

Тем более, как говорилось ранее, у убогих людей не всегда рождались убогие дети. Но дети эти, как только становились старше, сами предпочитали бежать в город. Гонимые на каждом углу, они буквально несколько месяцев слонялись без дела по улочкам, после чего уходили в деревни, где лишней паре рук были всегда рады.

Сложилась двоякая ситуация. Трущобы, практически полностью заселённые уродцами, убогими и безумцами, не могли помочь в восстановлении города да и в целом не предлагали своей помощи. Им было невдомёк, что в городе стряслось что-то по-настоящему страшное, потому как у подавляющего большинства не было никакой связи с живущими за стенами. Жителям трущоб было хорошо и спокойно от того, что их никто не трогает, что стража более не докучает им своими проверками, что Серые Лица более не рыщут по домам в поисках не пойми чего. Само существование трущоб было давней больной темой, которая устаканилась лишь после того, как из города в трущобы выставили близнецов Тотменов. Потому с течением времени трущобцы стали не «отравой города, которую требовалось держать в ежовых рукавицах», как говаривал Руамор Шерридан, а «невольниками, пострадавшими из-за проделок Создателя», как учила Церковь «Дети Создателя». Потому им спускали с рук очень многие мелкие проступки и в целом трогали лишь ради собственного спокойствия, а не с целью насолить.

С другой стороны жители города, которые не разгибая спины строили дома, вывозили мусор за стены, восстанавливали запущенные пашни, налаживали прежнее хозяйство, смотрели на стены трущоб и гневно шипели на прихлебателей и дармоедов, которые нет-нет, да порывались сбегать в город и стащить с и без того наполовину пустого прилавка что-нибудь съестное. В прежние времена на это бы закрыли глаза, но теперь, когда каждая крошка хлеба достаётся непомерными усилиями, горожане стали открыто протестовать против трущоб. Они просили усилить контроль, поставить больше стражи по периметру стены и не допустить, чтобы «уродливые твари» воровали их вещи.

Как только на берегу Рей появились первые рыбацкие домики, то трущобцы стали куда активнее набегать на них. Рыбу, которую они ловили под покровом ночи в незаметных для стражи местах, стало намного сложнее добывать, так как рыбаки протянулись вдоль реки на многие сотни метров, загородив подходы к берегу заборами и фонарями, а некоторые из них, предвидя возможные набеги, оставались караулить ночью с топором за пазухой. Не в силах более добывать еду своими руками, они принялись в отчаянии воровать улов рыбаков. Тогда обозлённые рыбаки стали сооружать небольшие сараи, в которые складывали корзины с уловом, но трущобцы стали вламываться и в них. Пиком стало то, что рыбаки закрывали улов в собственных домиках, но изголодавшиеся, не видя другого выхода, стали заходить и сюда. Ровно до тех пор, пока один из рыбаков не подкараулил двоих убогих и не заколол их ножом.

Больше терпеть было невозможно. Рыбаки, назначив главного, который бы высказал общее недовольство, отправились к королю. Слух о том, что трущобцы стали нападать на рыбаков, в мгновение ока разлетелся по городу и многократно исказился, в результате чего сложилась история, будто трущобцы долгое время терроризируют берег Рей, нападают на рыбаков, крушат их дома и уже успели убить несколько людей. Вслед за главным рыбаком пошли несколько фермеров, торговцы, ремесленники, аптекарь, парочка винокуров и многие другие, которые в один голос твердили -- жители трущоб воруют, чинят разбой и нападают на людей.

По всем донесениям стражи такого быть не могло, за стенами трущоб было спокойно и особой активности не наблюдалось, однако горожане ведь не могли просто так шумной толпой заявиться в