Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

меня сковала растерянность. Я отшатнулась. Колдун, злобно ухмыляясь, принялся что-то шептать, совершая бессмысленные пассы руками. Не раздумывая, я рубанула мечом по его запястьям, отсекая скрюченные пальцы, а затем обрушила град хаотичных ударов на его тело.

Но, казалось, его это нисколько не тревожило, он продолжал надрывно смеяться, словно издеваясь над моей беспомощностью. Тогда, собрав всю волю в кулак, я размахнулась и снесла ему голову хайтаном. Покатившись по полу, она продолжала смеяться, будто насмехаясь над моим разумом, намереваясь свести меня с ума.

Костлявое тело, отделившись от головы, рухнуло на пол, а я отступила на шаг, наблюдая, как безголовый труп судорожно дергает обрубками рук и ногами, тщетно пытаясь подняться.

Из зияющих ран хлынули ручейки густой, темной жижи, мало похожей на кровь. Словно живые змеи, они извивались между угловатых камней, устремляясь к купели, наполненной непроглядной, темно-зеленой жидкостью, от которой исходил тошнотворный запах гнили и смерти.

Я завороженно наблюдала, как кроваво-темные дорожки стекают в каменную чашу, словно щупальца, расползаясь по поверхности, покрывая ее зловещей пленкой. Когда вся поверхность жижи была укрыта этой блестящей, переливающейся в свете факелов пленкой, грязная, зловонная масса под ней зашевелилась, словно живая.

Сначала проявились пять полусфер, а затем и головы… Меня охватила дрожь. Я отступила, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Я понимала, что происходит. Колдун своей кровью оживлял приготовленных для перерождения мертвецов. Как справиться с таким врагом? Я не знала.

Мой взгляд беспокойно метался по подземелью, ища выход. Нужно действовать! Опасаясь, что моя магия огня не причинит им вреда, я подбежала к ближайшему факелу, пламя которого поддерживалось с помощью емкости, наполненной маслом. Схватив ее, я швырнула в купель и, для верности, добавила искру магии огня. Емкость вспыхнула еще в полете, а упав на головы мертвецов, разлилась по их телам, покрытым гнилой плотью, огненной лавой.

По подземелью разнесся гортанный, нечеловеческий ор, сопровождающийся безумными криками боли и отчаяния. Не обращая на них внимания, я продолжала метаться по подземелью, срывая факелы и отправляя их в купель, где в огненном месиве корчились, объятые пламенем, скелеты, покрытые обугленной плотью.

Зрелище было невыносимо жутким. Я не знала, как уничтожить этих колдовских созданий. В голове всплыл образ дракона с его всепоглощающим, обжигающим пламенем. Как же сильно мне хотелось сейчас оказаться рядом с ним, найти моего черного красавца и уже вместе с ним добить этих тварей! Но я не могла уйти, боясь, что колдун в это время сможет ускользнуть. Ведь его безголовое тело все еще продолжало корчиться в агонии.

— Что же мне делать? — в отчаянии прошептала я, и в этот миг ощутила, как меня начинает наполнять мощь.

Меня распирало от небывалой силы. Не медля ни секунды, я направила поток магического огня на уже затихающее пламя в купели, которое вновь вспыхнуло, стоило моей магии коснуться его. Это было уже не просто пламя — это был яростный, всепоглощающий огонь, с синими, танцующими языками. Словно огненный дракон, он объял куклы колдуна, испепеляя их своим жаром и своей жаждой поглотить и уничтожить навечно зло, уничтожившее столько жизней.

Крики вскоре стихли, и тогда я, тяжело дыша, подошла к голове колдуна, схватила ее за обгоревшее ухо и швырнула в купель, объятую пламенем. Об обезглавленное тело я не стала марать руки — лишь пнула его ногой к каменной выемке и столкнула к его уже сгоревшим творениям.

Присев на корточки, я смотрела на бушующий огонь, пока он не исчерпал свои силы, пока на дне купели не осталось даже пепла, не осталось даже напоминания о том, что в ней когда-либо находилось.

Подвесив огненный файербол, чтобы доделать до конца дело своих рук, я призвала магию земли и обрушила каменную чашу в земные недра. Заровняв поверхность, я облегчённо вздохнула, лишь сейчас осознав, что шрамы на моём лице больше не причиняют мне боли. Слёзы сами собой потекли по щекам.

Мой невольный взгляд скользнул по каменному полу, остановился на руках колдуна, унизанными перстнями. Один, на указательном пальце, приковал моё внимание, словно магнит. Воспоминание вспыхнуло из ниоткуда: полугодовалая Ралина, увлечённо и безуспешно пытающаяся кусить багровый камень в отцовском перстне. Звонкий смех отца, ласковый укор, объяснение про «нельзя драгоценные камни есть» и в награду — сочная красная ягода.

Под ногами захрустела кисть, заставив меня вздрогнуть. Я наклонилась, но коснуться перстня руками не решалась. Внутри всё сжалось от необъяснимой брезгливости. Скинув вещь-мешок со спины, бросила его рядом. Порывшись в его недрах, я извлекла чистый, белоснежный носовой платок. Легким взмахом развернув его, сдёрнула перстень с крючковатого пальца. Камень, обёрнутый в ткань, отправила к мечам, подумав: «Разберусь с ним позже». Направив магию огня на обрубки, дождалась, когда они сгорели, и, призвав воздух, развеяла пепел по подземелью.

Непонятно почему на меня навалилась слабость, всепоглощающе, словно я избороздила долгий путь, и усталость приковала меня к месту. Разум стремился оказаться в месте лазурных гладей моря, где берег усыпан золотым песком. До умопомрачения захотелось сбросить с себя эту живую броню, ощутить каждой порой кожи прикосновение ласковых волн. В воображении возникла лагуна, манящая прохладой. Не раздумывая, я распахнула теневой портал и шагнула в него, чтобы мгновение спустя оказаться на берегу мечты.

Лучи солнца коснулись моего заплаканного лица, когда я вышла из портала. Освободившись от заплечного мешка с мечами, который с глухим стуком осел на песок, я стала сбрасывать одежду, не отрывая взгляда от игривых волн, набегающих на берег. Незаметно для себя я избавилась от чёрного костюма донсумийских монахов, служившего мне верой и правдой в моих делах и скрывавшего моё истинное лицо. Распустив волосы, я коснулась металлической пластины на груди, чувствуя, как живая броня неохотно скользит по телу, сворачиваясь в артефакт.

Нагота не смущала меня. В этом уединенном месте не было ни единой живой души. Предвкушая погружение в теплые объятия моря, я медленно направилась к воде. Остановившись у самой кромки, я завороженно наблюдала, как маленькая волна нежно ласкает мои пальцы, а отступая, уносит с собой крохотные песчинки, образуя под моей ступней мимолетную выемку.

Не медля, я нырнула в лазурные объятия теплого моря, и крик восторга вырвался из самой души. Оттолкнувшись от шелковистого песчаного дна, поплыла, словно русалка, утопая в блаженстве купания. Волны ласкали кожу, словно нежные поцелуи. Наплававшись до изнеможения, выбралась на берег и, повернувшись лицом к солнцу, закрыла глаза. Позволила его лучам высушить мое тело и подарить золотистый загар, растворяясь в сладкой неге момента.

Внезапный грохот, словно раскат грома, пронзил тишину, вырвав