Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

* * *

Я стояла у окна, и косые нити дождя хлестали по стеклу, словно оплакивая что-то. Еще мгновение назад лазурное небо плескалось в зените, а теперь его в одночасье проглотила зловещая чернота туч, обрушивая на портовый город яростный ливень.

В сгустившемся воздухе витало нечто зловещее, давящее, отчего каждый вдох казался мукой. Вдруг тишину пронзил слабый, печальный звон, словно плач колокольчиков издалека.

Обернувшись, я заметалась взглядом по комнате, пытаясь уловить источник этого неземного звука. Но перезвон так же внезапно стих, как и появился, и тогда я услышала его — голос, до боли родной.

— Девочка моя… Будь сильной… Знай, я любила тебя, как родное дитя…

— Кавис! — вырвалось у меня, и я, потеряв рассудок, кинулась вперед, силясь разглядеть знакомый облик прабабушки. Но в сердце уже гнездилось предчувствие, что больше никогда не увижу ее, не услышу ласкового голоса, не почувствую едва уловимого, нежного прикосновения.

Рухнув на пол, я разрыдалась, беззвучно открывая рот в отчаянном зове. Звала любимый призрак, что всегда поддерживал меня в минуты радости и уныния. Она была мудрой, щедро делилась знаниями, поддерживала, не боялась ругать и наставлять. Она прожила со мной все мои горести, практически с самого моего появления в этом мире. К ней я всегда могла обратиться за советом, зная, что получу мудрый и взвешенный ответ. И вот теперь — ее нет. Невозможно… Сердце жгло невыносимой болью от потери любимой бабушки, которую обожали не только я, но и все мои домочадцы.

— Кавис… Кавис… Кавис… — кричала я, сорвав голос, который вскоре перешел в хриплый шепот.

Свернувшись калачиком на холодном ковре, я беззвучно рыдала, утопая в воспоминаниях о первой встрече, о теплой улыбке, что теперь, словно застывший солнечный луч, обжигала память.

* * *

В рядах Анджкирсанской армии, словно древние сказания, витали шепотки о странной дружбе герцогини Киары Магарианской с призраками трех леди. Говорили, что мать ее, одна из самых могущественных ведьм на материке Инданис, а быть может, и во всем Карварсе, наделила дочь даром видеть то, что скрыто от простых смертных. И вот, когда артефакты связи донесли весть о гибели сильнейшего из духов-хранителей, ряды воинов дрогнули, словно осенние листья под ледяным ветром. Но властный, обжигающий холодом голос генерала Анджа Магарианского прорезал панику, как клинок сталь.

— Отставить панику! Сомкнуть ряды! Маги-огневики, вперед! — скомандовал он, и голос его, казалось, подпитывал угасающий огонь в сердцах солдат. — Запустить файерболы! Маги воздуха, усильте полет! Поджарим врага, чтобы помнил, с кем связался!

И, словно повинуясь невидимому дирижеру, воины, отбросив страх, претворили слова генерала в ярость битвы.

Андж повернулся и, увидев за спиной Александра, с силой сжал кулаки, кивком указав ему на Яриму, бросил короткий приказ:

— Подними Яриму с земли и через портал — домой. Симора и Хамира… — он обратился к призракам с едва уловимой нежностью в голосе. — Отправляйтесь следом… Ей сейчас необходима помощь.

Ярима, услышав его слова, медленно поднялась с земли, выдыхая сквозь зубы хриплое шипение:

— Я сама уничтожу этих выродков… Отомщу за…

— Отставить! — прогрохотал Андж, словно обрушившаяся каменная глыба. — Мои приказы не обсуждаются! И не домой, а к Киаре. Она наверняка почувствовала потерю.

Взгляд его был настолько тверд и недвусмыслен, что Александр, не мешкая, подхватил прабабушку на руки. Прежде чем портал сомкнулся за их спинами, он успел расслышать громоподобное: «Чтобы духу твоего здесь не было! Как ты посмел ослушаться… Оставил женщин одних…» От этих слов — и от ментального подзатыльника, последовавшего за ними, посланного дедом вдогонку, — волосы на голове наследного принца Анджкирсанского государства встали дыбом.

Отправив внука подальше от когтей войны, генерал Магарианский присмотрелся к разгорающейся битве, и складка глубокой тревоги пролегла меж его бровей. Огненный шторм, обрушенный на врага, оказался бессилен — плазменные шары, врезаясь в ряды противника, гасли, словно масло на раскалённой сковороде. Горечь разочарования коснулась сердца Анджна, но он знал, что враг не так прост. Поднеся переговорный артефакт к губам, генерал отдал четкий, как удар клинка, приказ: «Амиран… задействуй дар. Сокруши их разумы ментальным штормом».

Андж не отрывал взгляда от вражеской армии, чьи ряды, словно неумолимая волна, надвигались на их позиции. Сердце генерала болезненно сжалось от предчувствия неудачи, и слова сына лишь подтвердили его худшие опасения. — Не выходит, отец… Словно в стену бьюсь. Никогда… ничего подобного не чувствовал, — в голосе Амирана звучало неприкрытое отчаяние.

Армия врага надвигалась, неприступная и неумолимая, будто удары об нее ломались, не причиняя вреда. Уже можно было различить черты их лиц, но густая пыль, взметенная тысячами ног, скрывала знамена, не позволяя определить их происхождение.

Генерал Магарианский с нескрываемой яростью мечтал собственноручно выжечь мозг тому безумцу, что осмелился пойти на них войной. Но пока еще оставался последний козырь в рукаве.

— Маги земли! — прогремел его голос, раскатываясь над полем. — Сотворите пропасть у их ног!

Завороженные взгляды устремились вперед, и в пятидесяти метрах от их позиций земля разверзлась, поглощая первые ряды вражеской армии в зияющей бездне. Андж пораженно наблюдал, как вражеские солдаты, словно и не заметив гибели своих товарищей, продолжали неумолимо двигаться вперед, словно бездушные марионетки. Они бесстрашно шагали в пропасть, но вдруг, словно по невидимой команде, застыли на самом краю, удерживаемые волей своего кукловода.

По рядам воинов, вставших несокрушимой стеной на защиту родной земли, пробежал робкий шепот радости, но он тут же затих, словно испуганная птица, когда из зияющей пасти пропасти, словно по зловещему сигналу, начали выползать скрюченные руки, а затем и гниющие тела врагов. Тишина обрушилась на поле боя, могильная и давящая. Лишь завывание ветра да испуганный писк мышей, потревоженных вторжением незваных гостей, нарушали ее гнетущую власть. Каждый взгляд, словно прикованный, был устремлен на надвигающуюся армию.

— Братцы… да это ж не люди, — прошелестел чей-то тревожный голос, словно сухой лист, сорвавшийся с дерева.

— Матерь Божья… да это же мертвецы, — прошептал кто-то, и голос его дрожал, как пламя свечи на ветру.

В это мгновение Андж почувствовал, как его ряды дрогнули, как отступили, сломленные волной первобытного ужаса. Страх, словно ледяной змей, пробрался в их сердца.

— Амиран! — прорычал он в переговорный артефакт. — Вправь мозги нашим воинам… Зажги в них пламя ярости! Мгновенно вспомнилось пророчество внучки — и, после короткой паузы, добавил скорее себе, чем кому-либо: — Посмотрим… сможем ли мы убить то, что уже мертво.

С лязгом высвободив меч из ножен, генерал Андж Магарианский вихрем ворвался в смрадное море вражеского стана. Презрев тошнотворный запах тлена, клубившийся над