Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

за разворачивающейся операцией. Дети, словно маленькие солдатики, организованно покидали корпуса и направлялись к сверкающим авиабусам, ожидающим их на взлетной полосе. Эти великолепные машины, словно птицы, выпорхнувшие из-под пера конструкторов лет десять назад, были созданы специально для стремительной эвакуации детей к ласковому морю. Конечно, они были далеки от грациозных авиалайнеров моего мира, но я и не стремилась к полному копированию. Вполне достаточно того, что эти стремительные аппараты неслись всего в тридцати метрах над землей, словно серебристые стрелы, выпущенные из лука. Я зачарованно следила, как один за другим взмывают в небо быстроходные «Конкорды», пока они не превратились в едва заметные точки на горизонте. Задерживаться в приюте дольше не имело смысла. Руководители, знатоки своего дела, уже наверняка осмотрели каждый уголок, запечатали корпуса и, активировав охранные артефакты, спешили к домашнему очагу и своим близким. Убедившись, что все в безопасности, я решительно шагнула в мерцающий портал, ведущий прямиком во дворец моего сына. Я нашла Джансель там, где и ожидала: на балконе, с чашкой кофе в руках, она словно растворялась в лазурной дымке озера. Отправив слуге безмолвное указание принести и мне чашку, я подошла к невестке и невесомо коснулась ее плеча. Она вздрогнула, и в ее глазах, сначала растерянных, словно у испуганной лани, постепенно проступил страх.

— Ты должна быть сильной, — прошептала я, стараясь вложить в эти слова всю свою решимость.

— Я не могу… Мне страшно за них, — прозвучал ее голос, дрожащий, как осенний лист на ветру.

— Наши мужчины сильны, Джансель. Верь в них, — напутствовала я, принимая из рук слуги чашку с обжигающим ароматом кофе.

Устроившись в кресле, я тоже обратила взгляд к озеру и, сделав глоток, поспешно опустила чашку на блюдце. Рука, как назло, слегка дрожала. Нельзя выдать ни капли волнения, ни тени тревоги. Все вокруг должны видеть во мне лишь силу, несокрушимую, как скала.

— Не представляю, как вы тогда решились оставить сына и отправиться на войну. Вы были чуть старше Глории…

Невольная улыбка коснулась моих губ. В памяти тут же возник образ взбалмошной внучки.

— Мне было двадцать пять. За моей спиной стояли люди, верящие в меня, сироты. Я знала, что должна победить, чтобы они больше никогда не испытали голод и отчаяние. Месть, Джансель, порой толкает на поступки, о которых и помыслить страшно. Остывший кофе так и остался нетронутым. С тихим стуком я поставила чашку на стол и, бросив взгляд на невестку, поднялась. — Пошли к портальной арке, — предложила я. — Заберем Осунг и Глорию, и вместе отправимся в нашу летнюю резиденцию.

* * *

Андж задумчиво обвел взглядом лица, собравшиеся на военном совете. В глазах генералов плескалось напряжение, сгущавшееся в преддверии грядущих событий. Корб Измайский и Раймс Самовский не понаслышке знали, что такое война. Они плечом к плечу с Киарой испепеляли огнем хантейков.

Амиран хранил на лице печать сосредоточенности, в то время как его сын, Александр, пылал юношеским азартом, предвкушая скорую сечу. Молодость — горячая пора, не ведающая страха. Лишь Айэрон сидел хмурым, словно тень, и в глазах его читалась легкая растерянность. На вопрос о его второй ипостаси лишь пробурчал невнятное «Потом», отводя взгляд.

Среди собравшихся выделялись и союзники:

От Пуарского государства прибыл король Калиан Арвайский в гордом одиночестве. И это было мудро — оставив трон сыну, он, несомненно, в этот самый час собирал свой собственный военный совет в стенах родного дворца.

Викрант Тиарский, правитель Сурмании, прибыл в сопровождении двух генералов. Крепкая дружба, связывавшая его с Амираном, оставалась нерушимой. Часто их можно было увидеть на рыбалке, где они предавались мужским разговорам, не подозревая, что дома их жены в это время перемывают им косточки.

Заверхан Инаварский, король Хантайского государства, явился один, излучая уверенность и решимость. В каждом его взгляде, в каждом жесте чувствовалась горячая кровь хантейского воина, готового к битве.

И словно вишенка, увенчивающая этот военный совет, в зале парила Кавис, общая любимица, призрачная леди, одна из трех нетленных покровительниц ведьмы Яримы. Она, как всегда, неспешно затягивалась своей трубкой, выпуская в воздух причудливые кольца дыма. В этой войне её колдовские умения и невероятная сила окажутся ценными как никогда.

Андж поднялся, и его голос, словно удар колокола, провозгласил: — Военный совет объявляю открытым. Вам всем ведомы и враг, и цели его злобных замыслов. Прежде чем мы погрузимся в обсуждение плана битвы, я предлагаю венценосным владыкам Хантайского и Сурманианских государств взвесить и решить для себя: готовы ли они разделить с нами бремя этой войны? Не будет с нашей стороны ни тени укора, какой бы выбор вы ни сделали. Это не бедствие, обрушившееся на весь мир, а злое око, направленное исключительно на нашу семью. Герцог Магарианский, нахмурив брови, даровал им несколько мгновений тишины, наполненных тяжестью ожидания.

— Мое войско уже движется к восточным рубежам, и пять тысяч закованных в сталь воинов замерли у границ Тарханского ханства, ожидая лишь сигнала к атаке, — с гордостью заявил Заверхан Инаварский.

— С нашей стороны приняты аналогичные меры. Четыре тысячи воинов, готовых к бою, сосредоточены у южных границ, и лишь слово отделяет их от вторжения на земли Тарханского ханства.

Андж едва заметно кивнул в знак благодарности. Слова сейчас казались излишними, словно шум, способный спугнуть хрупкий миг понимания.

— Анджкирсанское и Пуарское государства сомкнули свои знамена. Десять тысяч воинов уже всю ночь перебрасываются быстроходными авиабусами к южным землям, где развернется битва. Еще пять, словно тени, затаились в резерве, готовые обрушиться на врага по первому сигналу, — голос герцога Магарианского звучал ровно и веско, словно удар колокола.

Кавис выпустила тонкую струйку дыма, которая, извиваясь, растворилась в воздухе. Ее взгляд, затуманенный пеленой табака, стал острым и проницательным. — С таким войском вы просто затопчете их, не заметив сопротивления, — промурлыкала она, прищурившись. — Позвольте мне предложить себя в качестве разведчика. Враг этот… необычен. И лишь ведьмам под силу ощутить пульс его силы, прощупать его истинную природу.

Не удостоив заявление призрачной леди ответом, Андж приблизился к стене, где во всю ширь раскинулся материк Инданис, пестрящий россыпью государств. Взяв в руки указку, он приступил к изложению предварительного плана сражения, и голос его звучал твердо, как сталь.

— Враг разбил свой лагерь там, где три с половиной сотни лет назад полегли гарийцы, — проговорил он, обводя взглядом лица собравшихся. — Надеюсь, мы уподобимся доблести тарханских магов-воздушников и обратим супостата в бегство. Наше преимущество в том, что к этим проклятым барханам ведут бескрайние степи, словно милость судьбы. Разведка донесла, что численность их армии не менее десяти тысяч воинов. Скорей всего, гарийцы и в этот раз