Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

— Что случилось?! — в ужасе воскликнула я, вскакивая с кресла. Сердце бешено заколотилось, предчувствуя неминуемую бурю.

— Мама, не волнуйся, — отозвался он, стараясь придать голосу уверенность.

Словно по мановению волшебной палочки, комнату пронзили сполохи порталов, из которых возникли Амиран, Джансель и их сын Александр. За ними, словно выпущенные на волю, выпорхнули Осунг и Калиан, их первенец сейчас в военном гарнизоне и из него не выпускают, а следом появился и Андж.

Осунг бросила на дочь недовольный, испепеляющий взгляд.

— Вот ты где прохлаждаешься! А мы, между прочим, весь дворец перевернули, разыскивая тебя. Марш домой! У тебя занятия по этикету!

— Еще чего! — взвилась девушка, вскочив с дивана и тут же вновь на него плюхнувшись. — И никуда я не уйду! Во мне тоже течет кровь Магарианских!

— Пусть сидит, — примирительно одернула я дочь, защищая внучку, затем, переведя взгляд на младшего сына, спросила: — Чем вызван столь внезапный созыв?

Обведя всех тяжелым, сумрачным взглядом, Айэрон выдавил из себя:

— Сегодня ночью в моем дворце готовился переворот. Стража у главных ворот пала, заменена предателями. Большая часть слуг погружена в колдовской сон… — Он замолчал, словно проваливаясь в пучину мрачных раздумий.

— Долго еще будешь тянуть кота за хвост? — не выдержала я, зная, как его тягучая задумчивость может растянуться на долгие, истощающие нервы минуты.

— Это сложно объяснить… — начал он издалека. — Я уже готовился ко сну, когда в моих покоях, преодолев все защитные плетения, из портала возник юноша. Он был одет в чуждую, непроницаемо-черную одежду, лицо скрывала темная ткань, и лишь глаза, черные как сама ночь, смотрели на меня с ледяной решимостью.

— Андж, — мгновенно повернулась я к мужу, — вздерни за одно место своих артефакторов… Хотя знаешь что? Я сама лично этим займусь.

— Мама… Успокойся… — произнес Айэрон, стараясь сохранить подобие невозмутимости. — Этот юноша осмелился сообщить, что мое государство кишит предателями, и, судя по всему, их основная орда уже ломится в мои покои. Незнакомец, словно тень, выхватил из-за спины клинок и, безо всяких предисловий, метнул его мне. В своей же руке он зажал короткий изогнутый меч. В другой его руке блеснули острые железные звездочки, их он и отправил в ворвавшихся в покои врагов, обрывая их удивленные взгляды и предсмертные вопли. Я никогда не лицезрел ничего подобного. Со смертоносным вихрем звездочек на тот свет были отправлена дюжина врагов. В одно мгновение он словно стал воплощением ярости, и уже сжимая в руках два клинка, обрушивал их с нечеловеческой быстротой на головы предателей. Незнакомец будто был наделен сверхъестественными способностями. Он с легкостью бежал по стенам, камнем падал с потолка. Молнии его клинков пронзали тела врагов, не давая им и шанса на жизнь. Он делал это с такой непринужденной грацией, словно вся его короткая жизнь была лишь репетицией смерти. Ни тени сомнения, ни капли колебания. Казалось, он воплощенная смерть. И все это время юноша что-то напевал, какую-то странную, жутковатую мелодию, и к последним ее аккордам от изменников не осталось и следа.

— И что это за песня? — прозвучал голос Глории, и, словно по взмаху дирижерской палочки, все взгляды в комнате обратились к ней. — Ой, ну что вы так смотрите… Просто любопытно стало.

— Не запомнил слов… Понимаешь ли, племянница, голова другим была занята, — оправдался Айэрон, нахмурив брови, словно туча заволокла ясное небо. — Незнакомые названия сыпались, как камни с гор, но ни один осколок не зацепился за мою затвердевшую память.

— Дядя Амиран, — пролепетала девушка, в голосе зазвенела мольба, а в глазах заискрилась нарочитая слезинка. — Дяденька, ну пожалуйста… Ты же умеешь копаться в чужих мыслях, как в старых книгах, загляни в память дяди Айэрона, я так хочу знать слова этой песни!

— По-моему, кое-кому тут не только мозги пора прочистить, но и преподать урок розгами, для профилактики, — отрезала я, сурово сверля взглядом провинившуюся.

— Да ладно, бабушка… Всё равно вы всех врагов одолеете, — беспечно отмахнулась Глория и, заметив, что её мольбы возымели действие, вскочила с дивана.

Она молнией метнулась к секретеру, выхватила ручку и листок, присела за стол и, вся во внимании, напряглась, как струна арфы перед концертом.

Подойдя к брату, Амиран бросил на него вопросительный взгляд, безмолвно испрашивая дозволения проникнуть в глубины его памяти. Тот едва заметно кивнул и машинально протянул руку, словно отдавая ключ от потаенной сокровищницы.

В этот миг я не могла отвести глаз от своих сыновей. Два статных богатыря, словно сошедшие со страниц древних сказаний, — точное повторение своего отца. Вороново крыло волос, глаза, в которых плескалась бездонная глубина океана, и мужественные черты лиц, говорящие о несгибаемой воле. Один их вид внушал трепет, и любой, осмелившийся встать на их пути, был обречен. Айэрон, маг-огневик, чей потенциал огня казался поистине безграничным.

Амиран, менталист с даром ощущать чужие мысли на расстоянии, и в данном случае понимал исключительность момента. Опасаясь, что брат мог что-то упустить в вихре событий, он осторожно коснулся его разума. В первое мгновение брови его взметнулись вверх, пораженные открывшейся картиной. Сдержав усмешку легким покашливанием, он продолжил погружение, будто ныряльщик, исследующий затонувший город. Брови его то взлетали в изумлении, то хмурились в задумчивости, и, бросив взгляд на любимую племянницу, он вдруг зашептал слова незнакомой песни: «В бескрайних просторах монгольских степей, сдвигая границы имперских земель, Квантунская армия пересекла Халхин-Гол…»

— У-у-у… — протянула девушка с разочарованием. — Песня про войну. Мне бы про любовь, но все равно, дядь, ну давай же дальше! — выкрикнула она, нетерпеливо подпрыгивая на месте, словно птичка, готовая взлететь.

* * *

Взоры всех собравшихся, словно прикованные невидимыми нитями, неотрывно следили за юрким ребенком. Лишь Андж, окинув любящим взглядом обожаемую супругу, заметил, как алебастровая бледность затмила ее лицо. Губы, словно лепестки увядшей розы, чуть приоткрылись, а взгляд серых глаз с серебряной искрой застыл в напряжении. Андж неслышно приблизился к Киаре, обвил ее талию рукой и, коснувшись губами ее дивных, цвета утреннего тумана, волос, глубоко вздохнул, стараясь уловить смысл незнакомых слов, произносимых сыном.

…Под призрачным сиянием небесных плеяд монгольский цирик и советский солдат плечом к плечу встали на пути наступающей тьмы…

* * *

Каждое слово отдавалось в сердце набатным ударом. Словно ледяной шторм обрушился на меня, неся с собой призрачные осколки прошлой жизни. Воспоминания вихрем врывались в сознание, обжигали душу нестерпимым пламенем, и хотелось лишь одного: слиться с этим ветром, лететь над бескрайними степями и вместе с братским народом дать отпор захватчикам.

— Советский солдат…