Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

С недавних пор я вольна распоряжаться своим временем, и всё из-за моего взрывного характера. Ну вспылила, с кем не бывает? Но наш достопочтенный целитель был непреклонен и не внимал моим оправданиям в тоне, не терпящем возражений.

Андж его поддержал, и вот я уже целый час просиживала в малой гостиной, тщетно пытаясь обуздать непокорную канву, зажатую в пяльцах. Изящный оригинал на картинке безжалостно контрастировал с моим корявым творением. Нежные лепестки колокольчика предательски обернулись подобием топорных лезвий. Рукоделие давно просилось в угол, подальше от глаз, но несносный Эрих Харитонов настойчиво советовал мне предаваться «милым женским утехам».

Как же не хватает Гидьона, его ласкового старческого голоса и доброй улыбки. Шанвейский покинул этот мир пятнадцать лет назад, а память о нем, словно ласковый летний ветерок, нет-нет и всколыхнется в сердце. Золотой был целитель. Харитонов тоже целитель от бога, но нет так близок, с ним и не поспоришь.

А причиной моего срыва стали расшатавшиеся нервы. Всего несколько месяцев назад в мой детский дом привезли обездоленных детей. Узнав, что их привезли из Саргавского государства, я, не медля ни секунды, влетела в свой «Ягуар» и взметнула его в облака, иногда, казалось, преодолевая звуковой барьер.

Прибыв на место, я едва удержала рвущийся наружу гнев, чтобы не перекрошить в труху всё местное отделение правопорядка. Кабинет главы города пал жертвой моей ярости, превратившись в хаотичное нагромождение обломков. Схватив чиновника за горло, я прошипела, едва сдерживая клокочущую в груди бурю: — Если хоть один ребенок в твоем жалком городишке снова познает вкус насилия и голода, я собственноручно вздерну тебя на столбе посреди центральной площади. И поверь, никто не посмеет мне и слова сказать!

После были изнурительные поездки по другим государствам, но там, слава Единому, у правителей хватало ума и чести. Стоило малышу осиротеть, как его тут же доставляли ко мне на учет.

Острая боль пронзила палец, и я невольно скривилась. Ругательство, сорвавшееся с губ, больно кольнуло сознание — сколько раз твердила себе следить за языком! Вскинув голову и облегченно выдохнув, успела подумать, что осталась одна в доме, и никто не слышал моего словесного грехопадения, как вдруг воздух заискрился, и в комнате распахнулся портал. Из него, словно летний вихрь, выпорхнула внучка.

— Привет, ба! — воскликнула она, подлетела ко мне, одарила чмоком в щеку и, стащив со стола рубиновое яблоко, плюхнулась на диван. Закинув ногу на ногу, она с жадностью впилась в сочную мякоть.

Мой рот мгновенно наполнился слюной, словно предвкушая запретный плод. Бросив мрачный взгляд на яблоки, а затем на безмятежно жующую внучку, я с трудом заставила себя продолжить вышивание. Но, к моему великому счастью, в комнату вошел дворецкий.

— Ваша светлость, свежий «Вестник государств», — произнес он с надменным видом, и уголки его губ едва заметно дернулись, когда он увидел, как я с раздражением отбросила пяльцы.

— Благодарю, Жакл… Можете идти, — нетерпеливо бросила я, схватила газету и тут же погрузилась в чтение.

— Что там пишут? — спросила внучка, продолжая с наслаждением вгрызаться в сочную мякоть яблока, причмокивая и весело покачивая ногой.

Ее облик резал мне глаз, словно наждачная бумага. Куда катится этот мир, эта молодежь? Рваные джинсы, едва прикрывающие живот топики — все это вызывало во мне лишь раздражение. Не удержавшись, я сделала замечание: — Глория… Ты же принцесса, а выглядишь хуже оборванки. И эти ультра-розовые пряди в твоих прекрасных русых волосах… Зачем ты так изуродовала их?

— Ба… Ну вот опять ты за свое, — протянула она недовольно, на секунду оторвавшись от своего занятия. — Вот будет мне, как тебе, семьдесят два, тогда и я буду сидеть у окна и крестиком вышивать. И вообще, праба говорит, что я вся в тебя, — невозмутимо добавила она и снова погрузилась в поедание яблока.

— Неприлично женщине напоминать о годах её жизни, — отрезала я, наставительно подняв палец. И тут же, с ноткой раздражения в голосе, воскликнула: — Кавис!

Призрачная леди проявилась из ниоткуда, испещрённая полупрозрачными тенями. Я грозно взглянула на неё.

— И скажи на милость, когда это я позволяла себе такие наряды и подобное поведение? — с кивком в сторону внучки поинтересовалась я.

— Наша красавица… — промурлыкала Кавис, расплывшись в улыбке, а затем, словно очнувшись, выпалила: — Не понимаю, чего ты возмущаешься. Взгляни внимательнее — увидишь себя, только юную. Моду не я создаю, а эпоха.

— Ещё одна язва, посыпающая рану моего возраста солью, — пробормотала я, скользнув взглядом по сочным плодам. «Брать или не брать?» — Как там Ярима?

— Твоя мать бьётся над исцелением мужчины. Ему колдовством выжгли глаза. Не постигаю, как он, слепец, перебирает струны гитары, а голос… — с трепетным вздохом произнесла призрачная леди, — словно соткан из чар. Я и две мои родственницы роняем слёзы, когда он песнь возносит к небесам.

На этих словах смачный хруст пожираемого яблока на миг затих, чтобы вскоре вновь разорвать тишину комнаты.

— Ну ладно, девочки, некогда мне, глядите, не ссорьтесь, — прозвучал напоследок призрачный голос и тут же растаял в воздухе. Я же, развернув свежую газету, погрузилась в изучение светской хроники.

— Марвайское государство ликует по случаю рождения наследника… Этих поздравили, — буркнула я, мысленно ставя галочку напротив названия государства, и продолжила чтение: — В Туарском ханстве разгорелась кровавая междоусобица между двумя графскими родами… Скука смертная, — хотелось добавить чего-нибудь более заковыристого, но, взглянув на внучку, осеклась — любит она за мной повторять словечки. — «Сегодняшней ночью столица Ранзайского ханства содрогнулась от выступления «Императрицы».

В народе ее давно окрестили «Ночной Императрицей». Ее музыка, подобно грому, раскатывается по улицам, лишая сна мирных жителей. И еще одно прозвище — «Неуловимая». Никто не ведает, кто она такая, какой город и какое государство посетит в следующий раз», — прочитала я вслух, заметив, как Глория перестала жевать и с любопытством прислушалась к моим словам. — Ты случайно не в курсе, что это за особа такая?

— Понятия не имею, — ответила она, догрызла яблоко до хвостика, соскочила с дивана, подбежала к столику, схватила еще одно сочное яблоко и, вернувшись на свое место, вновь погрузилась в его поедание.

Едва я перелистнула страницу, в зале вспыхнул еще один портал, из которого возник Айэрон. Тень усталости омрачала его лицо, а в самой глубине синих глаз таилась непроницаемая задумчивость. Пересекши комнату, он невесомо коснулся губами моей щеки и, бросив рассеянный взгляд на жующую Глорию, словно очнулся от наваждения. В нерешительности застыв на мгновение, он подошел к красной кнопке. Его пальцы на секунду замерли над ней, а затем решительно нажали.

Меня словно пронзил