Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Командующий Жуков, — прошептала я, едва переводя дыхание, ощущая, как перед глазами расплывается густая серая мгла. Липкая чернота медленно, но неумолимо поглощала меня, и в следующее мгновение тьма сомкнулась вокруг.

Андж почувствовал, как Киара обмякла в его руках, и успел подхватить ее, прежде чем она упала, и, положив ее на диван, вызвал целителя.

— Бабушка! — завизжала Глория, как будто сама была на грани обморока. Она рванула с места, подбежала к деду и вцепилась мертвой хваткой в руку любимой бабушки. Ее лицо было белым, как полотно, слезы катились по щекам, а взгляд её голубых глаз полон испуга искал ответа у взрослых.

Целитель внезапно возник в комнате, пробираясь сквозь толпу, склонившуюся над телом хозяйки семьи Магарианских. Харитонов поводил руками, даруя исцеление, и, когда леди открыла глаза, покачав головой, укоризненно произнес: — Ваша Светлость, я ведь вам говорил — никаких волнений.

— Эрих, — буркнула я, отмахнувшись от него. — Если хочешь, вышивай сам цветочки, а я уже все пальцы исколола. И вообще, вышивание — это не для меня. Так что со мной было?

— Сколько слов, и, наконец, услышали хоть что-то мудрое, — невозмутимо ответил целитель на мою тираду. — Обморок… Между прочим, он был спровоцирован нервным срывом.

— Ой, ладно, — махнула я рукой. — Обещаю больше сознание не терять. Хотя от того, что услышала, можно и десять раз в обморок упасть. Его душа… — с мольбой посмотрела я на Анджа. — Она тоже с Земли. Понимаешь? — шмыгнула я носом и, уткнувшись в грудь мужа, разрыдалась.

Все затихли, переглянулись между собой — кто-то с пониманием, кто-то в недоумении воспринял мои слова.

— Я чего-то не пойму, какая еще земля? — невозмутимо спросила Глория. Бабушка пришла в себя, страхи остались позади, но ее реакция на песни вызвала любопытство. Коснувшись рукой родного плеча, она спросила: — Ба… Кто такие самураи?

Я достала из кармана пиджака мужа носовой платок, вытерла слезы и с нежностью посмотрела на внучку.

— В Японии так назывались мужчины, вставшие на путь воина. Они чтили кодекс чести, отвергали ложь и привязанность к деньгам. В случае позора они убивали себя сами.

— Ничего себе… Жесть… А где находится Япония? Мы по истории не изучали такую страну, — недоверчиво уставилась она на меня, а затем перевела взгляд на Амирана. — Дядь, ты мне всю песню продиктуешь? Может, я к тексту музыку подберу.

Все вздохнули — детская непосредственность быстро развеивала тревоги и отгоняла прочь страхи.

— Диктуй ты ей эту песню, иначе она не отстанет, — пробурчала я, укладывая голову на мужское родное плечо.

Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и понять: в мир Карварса попала не только моя душа. Тогда я задумалась, как найти загадочного незнакомца. Хотелось поговорить с ним, выяснить, где он жил в России. Мысли путались, я вспоминала моменты попадания в этот мир, и в то же время слушала песню, наблюдая, как мой старший сын вспоминает ночные события. Вдруг он вздрогнул. Амиран удивленно посмотрел на брата и спросил:

— Когда ты собирался рассказать нам, что у тебя пробудилась вторая ипостась?

— Во мне пробудилась вторая ипостась, — недовольным тоном отозвался он, издав прерывистый рык.

— Вау! — воскликнула нарушительница спокойствия. — Дядь, это так круто! А где твоя избранница?! — И, заметив недоумение в глазах взрослых, Глория почесала затылок, сделав заключение: — Зуб даю, твоя ипостась проявилась при незнакомце, когда ты вступил в бой с неравным противником… Только не пойму, почему у тебя истинная — парень?

— Кто-нибудь, закройте ей рот, иначе я точно выпорю ее, — прогремел Айэрон, не зная, куда деть свой злобный взгляд.

— Своих нарожай, а потом бей, — парировала Осунг, пытаясь прижать дочь к себе, но та вырвалась и, хихикая, бросала взгляды на дядю.

Айэрон, ведомый слепой яростью второй ипостаси, метнулся за племянницей. Настигнув ее за диваном, он, словно добычу, перекинул девочку через руку, прижал к себе, искоса поглядывая на застывших в изумлении родственников. В глазах его мелькнула зловещая искра.

— Ах ты, непоседа… Пора приструнить твой острый язычок… — прорычал он и, перевернув Глорию, подбросил ее к потолку. Улыбка застыла на его лице, словно маска, когда он поймал безжизненное тело племянницы.

— Что ты наделал?! — взвыла Осунг, бросаясь к дочери. За ней ринулись и остальные, объятые ужасом.

Айэрон был в смятении, не понимая, как мог причинить вред своей любимой племяннице. Он судорожно прижимал ее к себе, отказываясь верить в случившееся.

Девочка вдруг открыла глаза, словно очнувшись от кошмара. В зале замерли от ужаса. Взгляд Глории был пустым и белым, как мрамор. Ее губы, побелевшие от страха, прошептали зловещую песню: «Осовец, смерть, трупы, яд. В бой шел мертвый отряд. Они шли, чтобы победить. Что мертво, то уже не убить». Она повторяла эти слова, пока в ее глазах не промелькнуло узнавание, и с губ не сорвалось леденящее: «Что мертво, то уже не убить…» Глория растерянно оглядела испуганные лица родных, которые смотрели на нее с тревогой, и, будто очнувшись от кошмарного сна, вцепилась в пиджак дяди, крича от отчаяния: «Мне страшно… Все они мертвые…»

Внезапно раздался крик матери, полный ужаса. — Глория… Что с тобой, дорогая?!

Бросившись к матери, девушка зарыдала, но слезы вмиг утихли, словно опаленные звонким голосом Кавис.

— У нашей звездочки прорезался дар пророчества!

— Чего! — возмутилась она, утирая раскрасневшееся личико. — Не хочу я быть провидицей! Хочу, как бабушка, стихии подчинять. Ба, — захныкала она, вцепившись в рукав Киары, — ну почему так? Хочу, как ты, махнуть рукой — и вражьи полчища в бездне корчатся!

— Сокровище мое, — с нежностью проворковала я, притягивая ее к себе. — Пойдем-ка во дворец, в твою светлую комнатку, вместе с мамой и прабабушкой. Она-то нам все и расскажет о твоем дивном даре.

* * *

Андж проводил взглядом уходящие в мерцающий портал силуэты любимых девочек. Когда же зыбкий проход схлопнулся, он обернулся к сыновьям, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность:

— Я так понимаю, вы не все нам поведали.

— Не все, — подтвердил Айэрон.

Он подошел к резному шкафу, обитому темной кожей, и извлёк из него пыльную бутылку коньяка и четыре хрустальных фужера. Разлив терпкую жидкость, янтарным светом игравшую в гранях стекла, он едва заметным кивком предложил поднять бокалы. Усевшись в глубокое кресло, он сделал глоток, и на мгновение его взгляд затерялся в воспоминаниях.

— Весь день меня преследует инцидент в моих покоях, — наконец произнёс он, словно сбрасывая с себя оцепенение. — Напоследок юноша предупредил меня, что на этот раз нам придётся сражаться не с простым врагом. Он хитер, опасен и наделён колдовскими силами. Его основная цель — семья Магарианских и наши магические дары. Вывод напрашивается