Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

решили поучаствовать в войне. Враг не с нашего материка и прибыть на материк с такой численностью воинов просто не мог. Донесения противоречивы, но одно неизменно: воины сидят под палящим солнцем, словно зачарованные, не разжигают костров, не ищут тени, лишь вперив взгляд в сторону Тарханского ханства. Зрелище, безусловно, зловещее… И я осмелюсь предположить, что враги либо околдованы, либо опоены каким-то зельем.

Он сделал паузу, и в комнате повисла напряженная тишина.

— Потому, — продолжил Андж, повысив голос, — я предлагаю бросить в бой первыми магов воздуха и огня. Пусть огневики обрушат на врага огненные шары, а маги воздуха подхватят их, усилят и направят на врага, словно дыхание самого пламени! После этого удара в дело вступят маги земли. Как только враг оправится от первой атаки и ринется на нас, маги земли разверзнут под их ногами песчаную пучину! Это посеет в их рядах смятение и ужас. И лишь после этого мы задействуем основные силы. Хантайцы ударят с запада, словно удар грома, а мы двинемся ровными рядами из-под стен Арбурахана, подобно неприступной стене.

Андж обвел собравшихся вопросительным взглядом.

— Возражения?

Не услышав ни единого слова, он скомандовал:

— Расходимся. Ждите сигнала. Красная ракета возвестит о начале операции.

Собравшиеся разделились под тяжестью надвигающейся битвы: Заверхан Инаварский, словно тень, скользнул в портал, ведущий к его армии, готовой к войне. Остальные же, ведомые тревогой и надеждой, шагнули в портал, переносящий их во дворец Айэрона. Оттуда, уже вместе, словно единый организм, они погрузились в чрево авиабуса, стремительно домчавшего их до штаба главнокомандующего. На этом посту, в преддверии грядущей бури, встал герцог Андж Магарианский — участник бывших сражений, опытный и умелый руководитель.

Едва они переступили порог штаба, как внутрь один за другим стали вливаться разведчики, и их донесения, словно зловещая песнь, сводились к одному: враг пробудился, поднял свои войска и застыл в полной боевой готовности, словно хищник, приготовившийся к прыжку.

— Сейчас подойдите к карте, и мы в последний раз вдохнем жизнь в план наступления, — прозвучал голос Анджа, разрезая гнетущую тишину.

Все обступили стол, словно перед алтарем судьбы, и Андж, повелительным жестом указав на карту, начал раздавать последние указания, каждое слово — как удар молота, выковывающий грядущую битву.

— Я и Айэрон возглавим первый натиск, словно два клинка, пронзающих тьму. По обе стороны от нас, Калиан и Амиран поведут свои полки, словно два могучих крыла, поддерживающих наш полет. Мы двинемся вперед единым, неудержимым строем. Заверхан обрушится на врага с запада, подобно горному обвалу, а Викрант, чья армия сейчас перебрасывается на восточный рубеж, нанесет удар с востока, словно восходящее солнце, опаляющее врагов.

Он обвел взглядом собравшихся, и в его глазах читалась не только решимость, но и глубокая вера.

— Занимайте свои позиции. Да пребудет с нами Единый, да направит он наши клинки и защитит нас от гибели, — произнес Андж и чеканным шагом, словно сама судьба, вышел из шатра, оставив за собой лишь тихий шепот молитв и предчувствие грядущей бури.

Едва он вышел из него, как столкнулся лицом к лицу с Яримой и ее зловещей свитой из трех призрачных покровительниц. Бестелесные тени за ее спиной впились в него тяжелым, немигающим взглядом, полным мрачной сосредоточенности.

— И все же, — голос Кавис, приглушенный и настойчивый, прорезал тишину, — я умоляю, отправьте меня первой в стан врага. Вы недооцениваете его мощь. Колдовская сила чужда вам, и незнание ее обрекает невинных солдат на бессмысленную гибель. Я же уже мертва, и смерть не сможет дважды коснуться меня. Андж, взываю к твоему разуму, поверь моим словам.

Герцог Магарианский, скрепя сердцем, противился мысли отпускать любимицу Киары в авангард. Стиснув зубы в безмолвной борьбе с собой, он, наконец, сдался и едва заметно кивнул. Затем, словно спеша избавиться от тяжелого решения, проговорил торопливо: — Пойдете вместе с моим войском и, слышите, без моего личного приказа — ни шагу вперед.

— Нашел салдофона, — проворчала Кавис и, отпрянув в сторону, уступила место главнокомандующему.

Его властный жест прочертил воздух, и, словно по мановению руки, стройные ряды дрогнули и устремились к иссушенным землям гарийцев. Впереди лежал марш-бросок, изматывающий путь через выжженные степи, где лишь суховей был хозяином.

Земля стонала под ногами многотысячной рати, дрожала в унисон ровному шагу воинов. Палящее солнце выжигало потом соленые дорожки на лицах, но солдаты не обращали внимания на эту досадную мелочь. За спинами — родимые земли и лица близких. Цена их покоя и светлого завтра легла тяжким бременем на плечи воинов.

Навстречу двигалась стальная стена врага, бездушная и неумолимая. В отличие от анджкирсанцев, в их рядах не было места ни душевным терзаниям, ни тяготам зноя и жажды. Чуждые всякой жалости, ведомые лишь жаждой крови и наживы, они шли напролом, чтобы уничтожить всё живое, растоптать и обратить в пепел.

Ярима, окидывая взглядом грозную армаду врага, бросила короткий взгляд на Анджа и, едва заметно кивнув Кавис, дала знак — обрушить сокрушительное заклятье на головы супостатов.

Призрачная леди, затянувшись трубкой, выпустила в пропитанный песчаной пылью воздух змеиные кольца черного дыма. Слова заклинания, словно ядовитые черви, выползали из ее уст, и кольца сплетались в зловещие овалы. Они набухали над головами противников, напитываясь тьмой, готовые обрушиться сокрушительной мощью.

Но стоило ей приготовиться произнести последние слова, как тело сковала невидимая хватка. Кавис дернулась раз, другой, тщетно пытаясь освободиться — ее держала сеть, сотканная из магии. И, словно этого было мало, она ощущала, как из нее, подобно жизненной силе, вытягивается ведьмина мощь.

Подняв взгляд, она увидела их — фигуры в черных балахонах. Но поразило Кавис не их количество, а вызывающая жуть одинаковость лиц, застывших в маске превосходства и надменности. Им было смешно. Она чувствовала это. Даже видела, как тени ухмылок играют на их лицах.

— Ну уж нет, — прошипела она сквозь зубы, мотая головой из стороны в сторону. — Живой я вам не сдамся… Не получите моей силы. Ярима! Развей меня!

Ведьма рванулась вперед, словно птица, узревшая свободу, желая вырвать свою покровительницу из коварных объятий плена. Но Андж, словно скала, преградил ей путь, скомандовал: «Нет времени! Не питай тьму, что губит ее. Исполни волю Кавис!»

— Я отпускаю тебя… от бремени служения. Лети в чертоги Единого. Пусть он дарует тебе новую жизнь, — прошептала она, и голос ее дрогнул, как предсмертный вздох. Подобно скошенному колосью, она рухнула на рыжие, будто обожженные солнцем пески. Горе обрушилось на нее лавиной, разрывая душу на части. Она рыдала, чувствуя, как истончаются и рвутся нити, связывающие ее с любимой бестелесной родственницей, унося с собой частицу ее собственного сердца.