Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

Обычное железо легче, быстрее в полёте, проще в работе, но при контакте с бронёй высшего ранга может не дойти до того момента, когда кварц внутри сработает. Расколется раньше, ещё на корке чешуи.

Скорее всего, основу партии придётся гнать из дикого. Обычное оставлю на резервные, для случаев, когда дистанция короткая и важна скорость, а не вес.

Положил второй рядом с первым, в золу у горна, на отпуск.

— Третий теперь? — Ульф вытер лоб. Кувалда у него уже стояла у ноги.

— Нет, старина. Сейчас другое. То, ради чего я с вечера на молотах руны выжигал.

Сдвинул в сторону клещи и зубила, расчистил место. Достал из угла мешок с кварцем и прокладку из каменного шёлка. Кристаллы выкатились на стол — тёплые на ощупь, светящиеся изнутри ровным золотистым светом. Рядом поставил бутыль с кровенцем: тёмная глина, восковая пробка, обвязка нити. Развязал, отложил пробку на чистую тряпицу.

[Расчёт пропорции на партию (20 болтов): Огненный Кварц — 18 кристаллов средней массы. Кровенец — 240 мл. Связующий поток Инь-Ци: ~6 % общего объёма смеси. Рекомендация: первая пробная замешка — на 2 болта.]

Прикинул в голове. Восемнадцать на двадцать — выходит чуть меньше кристалла на болт. На пробу взял два, отложил остальные обратно в шёлковую прокладку. Масло отмерил на глаз, миллилитров двадцать пять, во вторую плошку.

— Мы будто алхимики? — Ульф наблюдал за моими манипуляциями с любопытством.

— Что-то вроде того.

Положил два кварца на угол наковальни, плошку с маслом отодвинул на верстак. Огляделся.

— Так. Под наковальню постелим что-нибудь. Если осколки полетят по кузне, потом до утра по углам собирать буду, а под ногой такой осколок — как раскалённый гвоздь.

Стащил с лавки старую дерюгу, постелил вокруг наковальни в круг шага на полтора. Подошёл к горну, прикрыл поддувало, накинул сверху мокрую тряпицу. Угли просели, краснота ушла вглубь.

— Может бах-бах? — Ульф смотрел на кварц обеспокоенно.

— Не должно. Кварц без масла не активен, его только давление и руны приводят в действие. Но себя подстраховать надо. И Пыха убери подальше — мало ли что.

Великан осторожно взял зверька с верстака и понёс к стене. Опустил его на каменный выступ под полкой с клещами, наклонился, приставил палец перед мордочкой.

— Пых. К наковальне не ходи. Сиди тут. Понял?

Зверёк прижал уши, поджал усы, отбежал ещё на полшага к самой стене, развернулся и сел, обвив себя хвостом. Глядел на Ульфа, не моргая. Великан удовлетворённо кивнул и вернулся ко мне.

— Бери средний молот — тут с силой перебор будет. Кувалду на крайний случай оставляем, если не будет поддаваться камень. Бьём по очереди — я первый, ты следом. Цель — раздробить кристаллы до состояния крупного песка, без пыли. Пыль уйдёт в воздух, потеряем кварц зря.

— Куда бить?

— По кускам покрупнее. Я даю удар, ты сразу следом, по тому же месту. По очереди, ритмом. Если кусок раскатывается — придерживаю клещами, чтоб не улетел.

— Ладно.

Ульф взял средний молот и прикинул в руке: после кувалды тот сидел у него в ладони как игрушка.

Я и сам понимал, что работа неловкая. Кварц колоть положено не молотом на наковальне, а в ступке, медным пестиком, под навесом с вытяжкой. Был бы у меня хоть какой ручной дробильный станок, хоть простенький рычажный пресс. Но времени нет, технологии тоже. Работаем как умеем.

Поднял ручник, прицелился точно по центру верхней грани и ударил несильно, на пробу. От грани отскочило два-три скола, тонких, как ноготь. Кварц зазвенел внутри, по сердцевине пробежала короткая золотистая искра и погасла.

— Стой, старина, погоди, — сказал Ульфу. — Я его сперва подровняю, чтоб тебе было куда бить. С круглого скатится, на пол улетит.

Великан опустил молот, кивнул. Стоял рядом и тихо дышал.

Я постучал по кристаллу с разных сторон, отбивая мелкие неровности и формируя на верхней грани плоскую площадку чуть больше ногтя большого пальца. Кварц поддавался неохотно. Когда площадка стала ровной, я отступил и придержал кристалл клещами за бок.

— Теперь бей по центру. Полсилы.

Ульф приложился. Молот упал точно по площадке.

Кварц вспыхнул внутри жёлто-золотым, по сердцевине прокатилась волна света, будто внутри на мгновение разгорелся уголёк. От него во все стороны разошлись три-четыре трещины. Кувалда в руке Ульфа отозвалась глубоким звоном, и я увидел, как по головке молота пробежал волной отблеск амальгамы. Сетка рун засияла тонкими тёмно-красными жилками, втянула в себя жар, и через секунду свечение ушло обратно в металл.

«Жароупор» работал. Молот выдержал.

— Хорошо, старина. Ещё. По тому же месту.

Дальше пошли ритмом. Я бил два-три раза малым ручником, формировал площадку, придерживал клещами осколки, давал отмашку. Великан прикладывался кувалдой, дробил. Кусок раскалывался на три-четыре части. Часть отскакивала в сторону, я ловил клещами или подбирал с дерюги под ногами. Часть оставалась на наковальне и шла в следующий цикл.

Кварц мельчал. Куски с горошину превращались в крупный песок, песок в крошку. С каждым ударом по кузне расходился тот странный звон, какой кварц издаёт, когда его дробят: тонкий, поющий, не затихающий между ударами, а накладывающийся слой на слой. Жар от наковальни поднимался волнами. Молоты светились на каждом ударе, и руны на них пульсировали красно-оранжевыми жилками, гася температуру в себя.

В кузне стало душно. Пот покатился по виску, я смахнул его ладонью и глянул на Ульфа.

Великан стоял красный, мокрый, дышал через рот, грудь ходила тяжело. Между ударами теперь делал паузы дольше обычных. Наконец опустил молот, оперся на рукоять, выдохнул со свистом.

— Тяжело, старина?

— Жарко, Кай. Жарко. Ульфу дышать нечем.

— Вижу. Давай-ка на воздух, проветрись. Тут немного осталось, я сам добью, мне Ци поможет, мне легче.

Великан мотнул головой.

— Ульф Кая одного не оставит.

— Ой, старина, не начинай. Знаю, что не оставишь. Только если ты тут от жара осядешь, мне тебя на тюфяк тащить придётся, а время дорого. Бегом на улицу. Постой, подыши. Вернёшься — самая работа начнётся, у меня для тебя дело будет.

Парень опустил голову, виновато повёл плечом.

— Ладно. Ульф подышит и придёт.

Вышел. Дверь за ним прикрылась.

Я остался один над наковальней. Подобрал ручник, продолжил. Без молотобойца можно работать тоньше, дробить уже совсем малое. Стучал часто и мелко, по тем кускам, какие ещё держались крупными. Один за другим, один за другим. Сосредоточился так, что забыл и про жар, и про звон, и про то, что время идёт.

Когда поднял голову,