Лишенные богов - Лиза Андерсон

Вик сунула дрожащую руку в карман и вытянула сложенный вдвое снимок. Она только сейчас заметила, что бумага перепачкана ее собственной подсыхающей кровью. Она протянула фотографию Максу.

Когда он развернул ее, его глаза расширились, а затем, к полному изумлению Вик, на его лице расцвела слабая болезненная улыбка.

– Она все-таки сохранила ее, – почти неслышно прошептал Макс. – Все же она была сентиментальной…

Он попытался вернуть снимок, но Вик резко качнула головой. Она не могла заставить себя снова прикоснуться к этой глянцевой бумаге, на которой убийца и жертва так счастливо улыбались друг другу.

– Что между вами тремя произошло? – прошептала Вик.

В голове немилосердно зашумело, комната поплыла перед глазами. Где же этот чертов доктор? Ей нужно было зацепиться за реальность, прежде чем тайны прошлого окончательно затянут ее на дно.

Взгляд Макса подернулся дымкой воспоминаний.

– Я никогда не мог предугадать ее следующий шаг, – глухо произнес он. – Мы с Ареном были на ножах с первого же дня, но Мередит служила единственным мостом между нами. Даже когда мир начал рушиться, она упрямо удерживала эту связь. Она играла на обе стороны: убеждала каждого из нас, что понимает, заставляла верить, будто все еще можно склеить. Я так и не разгадал, во что она искренне верила, пока не стало слишком поздно.

Резкий стук в дверь оборвал его признание.

– Входите, – отозвался Макс, мгновенно принимая официальный вид.

В кабинет почти вбежал невысокий лысеющий мужчина с тяжелой кожаной сумкой.

– Спасибо, что быстро пришли, Маркус. Виктория ранена.

Врач подошел к дивану с профессиональной, чуть напускной невозмутимостью. Макс тем временем демонстративно откинулся на спинку кресла и принялся перекладывать бумаги, давая им пространство. Пока Маркус методично расспрашивал Вик о самочувствии и травмах, она механически отвечала, стараясь не смотреть на свои почти затянувшиеся раны.

В голове набатом стучал вопрос: если Мередит вела двойную игру, не стал ли собственный азарт причиной ее конца?

– Значит, у вас нет какой-нибудь магической микстуры от всего этого? – спросила Вик, с надеждой косясь на сумку врача. Она вспомнила, как Ксан буквально «сшивал» ее кожу, и резонно предположила, что у настоящего доктора должны быть средства посерьезнее.

– Боюсь, что нет, – отозвался Маркус, доставая стетоскоп. – Медицина и магия – это параллельные прямые, они почти не пересекаются.

Вик нахмурилась. Макс пододвинул стул поближе; его ворон, бесшумно возникший из теней, по-хозяйски устроился у него на плече.

– Врожденный дар к исцелению – это редчайшая аномалия, почти миф, – негромко произнес Макс. – Лишь единицы из самых могущественных ведьм способны затягивать раны, но это требует колоссальных затрат. Большинство предпочли бы неделями мучиться от боли, чем выжечь свои резервы ради пары минут облегчения.

Вик впала в ступор, наблюдая, как доктор Маркус возится с самым обычным медицинским инструментом. Значит, Ксан не просто «помог». Это объясняло его мертвенную бледность и глубокие тени под глазами. Зачем он пошел на такое ради «обузы»?

– Хотя ведьмы восстанавливаются чуть быстрее обычных людей, – добавил Макс таким тоном, будто они вели теоретический спор в университетской аудитории, а не обсуждали ее растерзанное, совершенно человеческое тело.

– Рожденные ведьмы, какими бы страшными ни были увечья перед их перерождением, почти всегда возвращаются в этот мир полностью исцеленными, – продолжал Макс, пока Маркус возился с инструментами. – Если вы, как и я, верите, что в момент гибели они на самом деле заглядывают за Завесу, то секрет их восстановления кроется скорее в связи с иным планом, чем в биологии.

Вик раздраженно выдохнула.

– У меня не было времени записать эту теорию, она довольно радикальна, – не унимался Макс. – Но я подозреваю, что многие в Ордене втайне разделяют мое мнение.

Его бесконечные рассуждения выводили Вик из себя, пока она не осознала: это раздражение – отличная анестезия. Оно отвлекало ее от блестящих стальных инструментов, которые Маркус методично извлекал из недр сумки. Но когда врач достал длинный серебряный шприц, Макс, видимо, решил пустить в ход самое мощное отвлекающее средство.

– Поможешь мне уничтожить Братство? – в лоб спросил он.

Вик резко дернулась, и Маркусу пришлось мертвой хваткой вцепиться в ее руку, чтобы она не сбила иглу. Макс подался вперед, упираясь локтями в колени и глядя ей прямо в душу.

– Но я ничего не могу сделать, – отрезала Вик. – У меня нет сил.

– Ты недооцениваешь себя, – мягко, но твердо возразил Макс. – На самом деле, ты можешь гораздо больше, чем все мы вместе взятые.

– О, я в курсе, – горько усмехнулась Вик. – Если тебе нужно управлять рестораном, наложить грим или перебрать движок в машине – я к твоим услугам. Но магия, Макс? Серьезно? Я потратила две чертовых недели, чтобы просто открыть одну дверь. И сделала это не сама.

Она осеклась, не решаясь произнести вслух, что ей помог тот самый человек, которого Макс мечтал стереть с лица Земли ее руками.

Макс долго молчал, и тень глубокой печали легла на его лицо. В этот миг он выглядел на свой истинный возраст – бесконечно старым, измотанным десятилетиями войн и потерь.

– Я уже говорил тебе, что так и не сумел до конца понять твою мать, – тихо произнес он. – За двадцать лет нашей дружбы Мередит осталась для меня неразгаданным шифром. Находиться рядом с ней было… ошеломляюще. Порой она просто сводила меня с ума.

Он грустно усмехнулся, глядя куда-то сквозь Вик.

– Мередит была стихией. Силой природы. Она жила и говорила только то, что считала нужным, и никто – абсолютно никто – не мог предугадать, чем обернется ее следующая затея, пока гром уже не грянул. Тот огонь, что пылал в ней, – он живет и в тебе, – отрезал Макс, не давая ей вставить ни слова. – И не смей со мной спорить. Сам факт того, что ты сумела вскрыть ту дверь, доказывает: ты куда больше похожа на Мередит, чем сама готова признать.

Вик лишь упрямо качнула головой. Мысль была лестной, но она чувствовала: Макс ошибается. Пропасть между ней и матерью была слишком глубокой, запрятанной где-то на уровне ДНК. Вик знала, что никогда не сможет наполнить их дом тем самым звонким, живым смехом, который был сутью Мередит.

– Мередит – ключ ко всему, – продолжал настаивать Макс. – К тайнам Ордена, к планам Братства, к тому, что ждет нас впереди. И ты – единственный человек, который поможет мне этот ключ отыскать.

– Она ни черта не рассказывала мне об Ордене! – сорвалась Вик. – Я и понятия