Лишенные богов - Лиза Андерсон

или существу – лишь нарастающее отвращение. Она подошла к стене, усеянной полками. От пола до самого потолка тянулись ровные квадратные ячейки размером с ладонь. В каждой, словно заспиртованный орган, лежал один-единственный красный камень. Они пульсировали багровым внутренним светом, а под каждым белела надпись, выведенная мелким, пугающе аккуратным почерком.

Вик, ведомая необъяснимым порывом, протянула руку к продолговатому камню на уровне глаз.

– Я бы на твоем месте не стал… – начал Арен, бросаясь к ней, чтобы перехватить руку.

Но было поздно. Ее пальцы уже сомкнулись на шершавой вибрирующей поверхности камня.

Пальцы Вик сомкнулись на камне, и мир вокруг раскололся.

Это не было просто воспоминанием – это было вторжение. Чужое сознание, запертое в багровом кристалле, хлынуло в нее раскаленным потоком. Перед глазами вспыхнул ослепительный солнечный свет, выжигая стерильные линии дома Арена.

Она больше не стояла в холодном зале. Под ее ладонью был не шершавый камень, а белая кожа руля, отполированная до зеркального блеска. Пахло океаном, дорогим парфюмом и нагретым на солнце металлом. Мужчина, чьими глазами она теперь смотрела, чувствовал абсолютное, почти божественное спокойствие. Он вел шикарный кабриолет по серпантину, вытянув руку вдоль сиденья, чтобы едва касаться плеча женщины по имени Энн.

Это был идеальный день. Сезон закончился, берег был пуст, и прохладный ветер, врывавшийся в салон, казался благословением. Он улыбался, слушая смех Энн, и ни на секунду не жалел о решениях, которые привели его в это кресло.

– Осторожно! – Внезапный крик Энн полоснул по ушам, как лезвие.

Мир накренился. Мужчина резко вывернул руль, шины взвизгнули, теряя сцепление с асфальтом. Вик почувствовала этот ужасающий момент невесомости перед ударом…

– Отпусти! – Голос Арена ворвался в ее видение, он схватил ее за запястье, пытаясь разжать пальцы.

Вик рухнула на колени, все еще видя перед собой разбитое лобовое стекло и летящие в лицо осколки.

Вик отшатнулась, хватая ртом воздух. В легких все еще стоял фантомный запах соли и жженой резины, а в ушах – скрежет сминаемого металла. Тот мужчина в костюме… он просто стоял там, на пустой дороге, как непоколебимая скала, не оставив водителю ни единого шанса. Последний удар о ледяную воду прибоя отозвался в ее собственном теле фантомной болью.

Камень выскользнул из ее ослабевших, дрожащих пальцев. Арен молниеносным движением подхватил его в сантиметре от пола. Он аккуратно вернул кристалл в ячейку, развернув его лицевой стороной к свету.

– Я же предупреждал тебя: не трогай это. – Его голос был сухим и лишенным сочувствия.

Вик трясло. Она подняла глаза на стену с тысячами таких же мерцающих камней. Каждый из них – чья-то жизнь, чье-то последнее мгновение, застывшее в багровом сиянии.

– Это… это коллекция, – выдохнула она, осознавая чудовищность увиденного. – Ты собираешь их смерти. Тот человек на дороге… это был ты?

Арен не ответил, лишь поправил один из соседних камней. Вик бросила взгляд на надпись под тем, который только что держала. На латунной табличке значилось имя, которое заставило ее сердце пропустить удар.

– Это было… это было… – Вик судорожно хватала ртом воздух, пытаясь вытолкнуть из головы чужую агонию. Вкус соленой воды и горячей меди все еще стоял на языке, а в ушах стоял хруст ломающихся ребер.

– Кровавый камень. – Арен произнес это почти буднично. – Тебе ведь знакомо это понятие? В них заперты искры тех, кто ушел. Души, которые я… забрал.

– Они были просто людьми! – вскрикнула Вик, указывая на ячейку. – У них был идеальный день, они просто ехали к морю, а ты…

– Да, да. Это прискорбно. – Он поморщился, словно от зубной боли. – Но на войне часто случаются прискорбные вещи.

Вик обернулась. За ее спиной тянулись бесконечные ровные ряды таких же багровых огней. Сотни. Тысячи жизней, превращенных в инвентарные номера на полках этого модернистского ада. Тошнота подступила к самому горлу.

– Зачем? – выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Зачем тебе все это?

– Власть, моя дорогая, – ответил он.

Арен пожал плечами, но в глубине его глаз промелькнула странная, неуместная печаль. Вик замерла, пытаясь понять: неужели он действительно испытывает стыд? Или его угнетает лишь то, что она, дочь Мередит, стала свидетелем его истинного обличия – коллекционера смертей?

Вик попятилась, не сводя с него глаз. В ее воспаленном сознании черты Арена начали искажаться: благородная бледность сменилась хищной маской, мягкая полуулыбка – ледяным оскалом. Бежать было некуда. Лопатки уперлись в холодное панорамное стекло, за которым безмолвствовал чужой лес.

– Ты именно тот, о ком предупреждал Макс, – выдохнула Вик, и осознание этой правды обожгло ее изнутри. – Это ты впустил оркана в замок. Ты годами собираешь эти… трофеи. Ты убил мою мать.

Арен медленно сокращал расстояние. Он покачал головой, и в его взгляде промелькнула искренняя, почти отеческая жалость.

– Ты ровным счетом ничего не смыслишь в мире, в котором тебе не повезло родиться, – произнес он, нависая над ней. – Ты вообразила, будто попала в дешевую пьесу, где добро и зло разложены по разным углам, а выбор прост и очевиден. Но спешу тебя расстроить: в этой истории нет героев, Виктория.

Он замер в нескольких сантиметрах от ее лица, так что она чувствовала его холодное дыхание.

– Думаешь, Мередит была слепа? Думаешь, Макс не догадывался, на что я иду? Никто из нас не вышел из этой воды сухим. Никто не чист. Мы все – соучастники.

Вик отчаянно затрясла головой, пытаясь отгородиться от его слов, как от яда.

– Я не убивал Мередит. Мне это было просто не нужно. – Голос Арена звучал пугающе искренне. – В конце концов, она была на моей стороне. Останься она в живых, она сама привела бы тебя ко мне. Тебя и Генри.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как липкая паника парализует горло. Генри. Он знал о ее брате, он произнес его имя так легко, будто тот уже принадлежал ему.

– Возможно, я и убийца, – продолжал Арен, сокращая последние сантиметры между ними. – Но в мире, куда ты попала, убийц в избытке. Осуждай меня сколько угодно, Виктория, но в конечном счете правда окажется за мной. И в отличие от твоего драгоценного Ордена я ни разу не причинил тебе вреда. Ни единого раза.

Он медленно положил ладонь на ее щеку. Рука была теплой, сухой и тяжелой, словно отлитой из камня.

– Запомни это.

Вик в ужасе отпрянула, с силой ударившись затылком о холодное стекло, лишь бы разорвать этот контакт. Она не хотела чувствовать его прикосновение, не хотела быть частью его безумного мира.

Она очнулась в абсолютном одиночестве, задыхаясь от нехватки воздуха. Вик лежала в своей спальне в Авалоне, не имея ни малейшего