Лишенные богов - Лиза Андерсон

представления о том, как здесь оказалась и сколько времени провела в беспамятстве. Сил на поиски ответов не осталось. Ей почудилось, что в углах комнаты снова колышутся знакомые тени, оберегая ее покой, и она, поддавшись этой иллюзии безопасности, снова провалилась в тяжелый, изнурительный сон.

Глава 22

Магические фракции крайне редко вступают в открытые военные действия. В эпохи великих потрясений – будь то пандемии, голод или технологические скачки – неизбежно рождаются новые течения, бросающие вызов старым догмам о роли магии. Чаще всего камнем преткновения становится вопрос: как одаренные должны сосуществовать с обычными людьми?

Память о катастрофических последствиях былых сражений веками удерживала стороны от радикального насилия. Все разногласия традиционно улаживались дипломатией (вспомнить хотя бы Оксфордский совет или Тунисское соглашение). На момент завершения этого труда мир между магическими группами не нарушался на протяжении тысячи лет.

Уильям Раскин, «История ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

– Сепсис из-за поверхностных ран – исход крайне маловероятный, но не невозможный. – Господи, Мэй, остынь. Она не умрет.

– Я и не спорю. Я сказала: «крайне маловероятно».

Вик разомкнула веки и наткнулась на Сару и Мэй, которые самозабвенно препирались по ту сторону кровати. Прямо рядом с ней Генри оккупировал глубокое кресло. Он сидел, подперев голову рукой, и с плохо скрываемым раздражением наблюдал за этим дуэтом. Заметив, что сестра проснулась, он слабо улыбнулся, а затем снова покосился на девушек и одними губами прошептал: «Убей меня».

Вик попыталась рассмеяться, но звук застрял в пересохшем горле, которое саднило после ночных криков. Этот хриплый кашель мгновенно заставил Сару и Мэй замолкнуть; они синхронно развернулись и коршунами бросились к постели.

– Они лаются с самого прихода, – сообщил Генри, даже не пытаясь понизить голос. – Часов с шести утра.

– Как ты? Ты в порядке? Где болит? – Сара засыпала ее вопросами, словно выкрикивала ответы в безумной викторине.

У Вик закружилась голова. Образы ночного кошмара – манананггал, багровые Кровавые камни и ледяные пальцы Арена на ее щеке – все еще путались с реальностью больничной палаты. Она инстинктивно коснулась плеча: кожа под бинтами была гладкой, боль почти ушла, оставив лишь фантомный зуд магического исцеления Ксана.

– Я определенно все еще в мире живых, – констатировала Вик, выразительно глядя на Мэй. У той не хватило совести даже для приличия смутиться.

– Ну, я же говорила, – сказала Мэй, – вероятность того, что твои царапины тебя добьют, была почти нулевой. Не понимаю, почему все на меня ополчились.

Сара театрально закатила глаза и склонилась над Вик, изучая ее лицо с дотошностью ювелира. Вик была уверена: дай Саре волю, она бы и веки ей вывернула, и в рот заглянула для полной инспекции.

– Я в порядке, – заверила она сомневающуюся подругу. – Тот коктейль, что вколол мне врач, творит истинные чудеса.

– Понятно, – со знанием дела кивнула Мэй, на что Сара лишь отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

Мэй переместилась к изножью кровати и принялась с интересом изучать резьбу на деревянной спинке, пока Сара не взорвалась:

– Это был манананггал! Ты можешь в это поверить?! Я – нет! Все, с этого момента мы не отпустим тебя одну даже за порог. Надеюсь, ты это осознаешь? Мы с Мэй переезжаем к тебе. Будем по очереди сопровождать тебя в туалет!

Вик и Мэй обменялись взглядами, в которых застыл чистый, неразбавленный ужас от открывшейся перспективы. Генри, этот предатель, не выдержал и расхохотался в голос.

– Потрясающе, что ты выжила, – добавила Мэй, проигнорировав общую панику.

– Только не начинайте по второму кругу, – простонал Генри, сползая в кресле.

– Я не про ее царапины. Пара швов и легкое сотрясение – это ерунда по сравнению с тем, что ежедневно разгребают Стражи, – отрезала Мэй.

Вик благоразумно промолчала о том, что от ее ран на ней не осталось бы и живого места, если бы Ксан не влил в нее свою магию вместе с кровью.

– Ты продержалась против манананггала пять минут? А может, и больше? – Мэй в упор посмотрела на Вик. – Обычно эти твари потрошат людей за считаные секунды.

– Разве их добыча в этот момент обычно не спит? – с сарказмом уточнила Вик.

Мэй даже не моргнула, приняв реплику за чистую монету:

– Справедливо. Было бы любопытно высчитать статистику выживаемости тех, кто находился в сознании. Возможно, бодрствование – это и есть ключ к успеху.

– Да брось ты, Мэй, – вмешалась Сара, хлопнув ладонью по одеялу. – Вик просто чертовски крута, признай это.

– Я ей уже польстила, – невозмутимо парировала Мэй. – Считай, что она теперь официально входит в список редчайших выживших экспонатов.

Генри нахмурился, переводя взгляд с сестры на ведьм. Он явно чувствовал, что за этой историей кроется нечто большее, чем просто удачное стечение обстоятельств.

– Даже если они сначала спят, – Вик передернуло, – думаю, большинство просыпается, когда… – Она высунула кончик языка и красноречиво указала на горло, вспомнив тошнотворное ощущение колючей «веревки», пытавшейся протолкнуться внутрь.

– Отличное замечание, – серьезно кивнула Мэй. – Есть над чем поразмыслить с точки зрения биологии орканов.

Генри, не выдержав, перебил их:

– Слушайте, почему бы вам двоим не сходить и не принести Вик какой-нибудь еды?

Вик едва заметно улыбнулась. Уловка брата была шита белыми нитками – он явно пытался спровадить Сару и Мэй, которые, судя по его изможденному виду, изводили его разговорами несколько часов кряду. Но стоило ему договорить, как прямо на прикроватной тумбочке из воздуха материализовался тяжелый поднос, накрытый серебряным куполом.

Генри лишь обреченно вздохнул. Вик приподняла крышку: румяные тосты, идеально приготовленные яйца и чашка дымящегося кофе. Несомненно, забота Макса.

– Кстати, – Сара подалась вперед, в ее глазах вспыхнуло профессиональное любопытство. – А какой он на вкус… ну, этот язык? Всегда было интересно.

– Не знаю, какой-то прогорклый, – ответила Вик, уже вовсю жуя тост. Она на секунду задумалась, подбирая эпитет. – Кислая дрянь.

Как ни странно, этот абсурдный разговор о деталях ее едва не случившейся смерти принес облегчение. Ужас ночи начал превращаться в обычную байку. Только Генри продолжал смотреть на сестру так, будто у нее на глазах выросла вторая голова. Для него это не было теорией или биологией – это было кошмаром, который чуть не лишил его единственного близкого человека.

– Я бы поставила на то, что это на вкус как тухлятина, – со знанием дела вставила Сара, поворачиваясь к Мэй. – Ну, знаешь, как когда дерешься и тебе в рот случайно прилетает капля орканской крови.

Мэй одарила ее ледяным взглядом.

– Со мной такого не случается.

– Серьезно? А