Лишенные богов - Лиза Андерсон

– Ты – единственная семья, которая у меня осталась. – Голос Генри дрогнул. – Я не смогу жить с собой, зная, что ты рискуешь жизнью в этом склепе только потому, что я решил поиграть в мага. Если с тобой что-то случится… я этого не переживу.

– Но я обязана быть здесь! – Вик приподнялась, чувствуя, как бинты тянут кожу. – Я только что узнала, что маму убили. Понимаешь? Убили! Мне нужны ответы, Генри. Я не могу просто развернуться и уйти, когда убийца все еще где-то там.

Генри замер, глядя на нее так, будто видел впервые. В тишине комнаты было слышно лишь их прерывистое дыхание.

– Мне плевать, даже если ее убили, – повторил Генри, и в его голосе не было ни капли раскаяния, только горькая усталость. – Мама исчезла, когда мне было десять. А до этого? Она была призраком, Вик. Я не помню ее той сияющей женщиной из твоих рассказов. Я не скорблю по ней. И я не позволю тебе угробить себя, пытаясь мстить за ту, которой было на нас наплевать.

Вик судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Я не могу оставить тебя здесь одного…

– Ты думаешь, что помогаешь мне, но это не так, – отрезал он, и в его глазах блеснула странная, холодная уверенность. – Я справлюсь с этим миром лучше, чем ты.

Вик замерла, обдумывая его слова. Последние недели она видела, как Генри бьется над простейшими заклинаниями. Да, он колол камни, иногда сдвигал их, но он не был «звездой» курса. В его движениях было больше злости, чем магии. Неужели он винил ее в своих неудачах? Неужели ее опека была для него не щитом, а балластом, который тянул его на дно, не давая «проснуться» его собственной силе?

Ее мысли, должно быть, слишком явно отразились на лице, потому что Генри отвел взгляд, не выдержав этого немого вопроса.

– Генри, – тихо позвала она, – ты считаешь, что я тебе мешаю?

– Ты серьезно? – Генри вскочил, и в его голосе звенящим металлом отозвалась обида. – Ты до сих пор не веришь, что я в состоянии о себе позаботиться? Я – маг, Вик! Мое место в этих стенах, среди этой магии. А твое – нет. Это просто факт, смирись с этим.

– Не смей… не смей так со мной разговаривать, – выдохнула Вик, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости его слов.

– Это правда, и пора это признать! Весь этот бред затянулся. Да, ты крутая, ты умеешь ломать кости – мне это доказывать не надо. И плевать, что там нашептали тебе про Обряд в катакомбах. Для меня тот кошмар важен только потому, что они могли тебя убить прямо у меня на глазах! Ты вообще понимаешь, о чем я?

Вик бессильно откинулась на подушки, чувствуя себя так, словно ее ударили наотмашь.

– Я всю жизнь была твоим щитом, Генри. Ты правда думаешь, что я развернусь и уйду именно сейчас, когда все стало по-настоящему паршиво?

Генри вдруг сдулся, как проколотый мяч. Он снова рухнул в кресло и уткнулся лбом в край ее кровати, пряча лицо в складках одеяла.

– Прости… прости, что сорвался, – глухо пробормотал он. – Прошлая ночь… она меня просто уничтожила. Я так испугался за тебя. Весь этот мир меня пугает, и я… я не представляю, что со мной будет, если я тебя потеряю.

В тот момент Генри был так похож на ребенка. Он смотрел на нее взглядом заблудившегося мальчика, видя в ней свою последнюю и единственную опору.

Боже, она так сильно любила этого малыша, что ей было больно. В этом и была проблема, не так ли? Вик еще не решила, что делать со взрослым мужчиной, в которого он превратился. Она задыхалась рядом с ним, но знала, что без него перестанет дышать вовсе.

– Все в порядке, – сказала она, коснувшись его кудряшек. – Я тоже прошу прощения.

По какой-то причине она не рассказала ему о просьбе Макса помочь уничтожить Братство. В ее памяти всплыла сцена, когда Ксан прижал ее к стене в «Лете» и велел уходить: «Я знаю, ты тешишь себя надеждой, что найдешь здесь свой дом. Но ты ошибаешься».

Вдруг все встало на свои места, и по ее венам пополз холод. Ксан не просто предупреждал ее – он знал, что произойдет. Он шпионил за ней не как враг, а как тот, кто предвидел неизбежное. И его жертва в квартире Мередит, эта отданная ей кровь… это было не просто исцеление. Это было клеймо.

У нее были незаконченные дела с главным Стражем. И это не могло ждать ни минуты.

Глава 23

Для практикующего мага среднего звена ритуалы – это неизбежная преграда, костыли, без которых не сделать и шага. Лишь исключительные ведьмы способны черпать силу напрямую, минуя обряды и заклинания. И только единицы среди сильнейших могут делать это стабильно, не допуская сбоев и не подвергая свою жизнь смертельной опасности.

Уильям Раскин, «История Ордена Ахерона» (Нью-Йорк, 1935)

Вик стояла у высокого витража, и в ее голове монотонно всплывали лекции Старейшины Томпсона. Орден обожал эту искаженную версию мифа о Пандоре: женщина, выпускающая хаос из открытого сосуда. Для магов Ахерона это не было сказкой о богах – это был символ человеческой ошибки. Весь их Орден, по сути, был лишь гигантской метлой, призванной выметать последствия чьей-то древней неосторожности.

Вик скрестила руки, поморщившись от резкой боли в заживающих ранах. Весь день в четырех стенах превратился в пытку из обрывков воспоминаний и догадок. Ей нужно было движение, и ноги сами привели ее к этому стеклянному полотну, сияющему в лунном свете.

«Кто-то оступился, где-то и когда-то», – пронеслось в мыслях. Вик чувствовала, что и сама стоит на краю такой же ошибки. Ее тяга к северо-западной башне, к человеку, который стал для нее и спасителем, и надзирателем, была сродни любопытству Пандоры. Она знала, что замок под ее ногами дышит магией, и прямо сейчас этот эфир вел ее к Ксану.

Она оттолкнулась от подоконника. Хватит смотреть на стекло. Пора идти к тому, кто на самом деле собирает осколки ее разрушенного мира.

Вик вглядывалась в цветное стекло, гадая: когда Пандора распахнула свой сосуд, почувствовала ли она облегчение? Была ли это вспышка триумфа от того, что она переступила черту, которую все считали священной? Оглядывалась ли она на руины старого мира с гордостью или с удушающим