Лишенные богов - Лиза Андерсон

первую встречу, подавляя своей статью и заслоняя собой бледный лунный свет. В таком мужчине было слишком легко потеряться – поддаться слепому гневу, парализующему страху или его абсолютной власти, пока весь мир не сузится до этих двух зрачков, неустанно наблюдающих за ней.

Ее преследовали слова, которые он выдохнул тогда в «Лете», обжигая кожу: «Я знаю, тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе». И это было правдой. Она ненавидела себя за это предательство собственного тела, но знала – если он коснется ее снова, она не оттолкнет его.

Ксан наклонился еще ближе, пока они не оказались лицом к лицу, дыхание к дыханию. Вик почувствовала, как волна ненависти к нему и к собственной слабости захлестывает ее с новой силой.

– Пойдем со мной, – тихо, почти интимно произнес он. – Я хочу все объяснить.

Разум кричал ей: «Беги!» Она уже выдала ему тайну своей привязки к Арену, она орала ему в лицо обвинения и даже пыталась пустить в ход нож. Ей следовало броситься прочь и забиться в самый дальний угол замка, а не покорно следовать за ним по душным темным коридорам.

Но где-то глубоко внутри Вик отчаянно жаждала, чтобы у Ксана была причина. Она хотела, чтобы ее ярость оказалась напрасной, чтобы те искры, что пролетели между ними в ту ночь в баре, не были частью его холодного расчета. Ей нужно было верить, что он не просто выполнял приказ Макса.

Вик коротко, едва заметно кивнула.

Сердце Вик зашлось в бешеном ритме, пока она следовала за ним по узкому коридору в глубине класса. Они миновали просторную, незнакомую ей залу, обставленную диванами и массивными столами, где стены были зашиты в тяжелые деревянные панели и уставлены книжными полками. Ксан уверенно провел ее дальше – в небольшой кабинет, затерявшийся в самом углу.

Обстановка здесь была спартанской: потертый кожаный диван примостился напротив внушительного дубового стола. Но стоило Вик переступить порог, как она замерла в немом изумлении. Всю дальнюю стену занимал огромный черный экран.

За последние недели она настолько пропиталась «аналоговым» духом Авалона с его факелами и пергаментами, что почти вычеркнула из памяти технологии внешнего мира. Увидеть современный монитор в самом сердце древней крепости было сродни удару – это напоминало о том, что за пределами этих стен все еще существует реальность, от которой они так отчаянно пытались скрыться.

Ксан отошел к столу, и Вик инстинктивно скрестила руки на груди. Он наклонился, выдвинул один из ящиков и достал оттуда старую фотографию в простой рамке. В ту же секунду лампа за спиной Вик вспыхнула сама собой – без единого прикосновения, откликаясь на его негласную волю.

Когда она снова перевела взгляд на Ксана, он стоял совсем рядом. Его лицо было предельно сосредоточенным, почти торжественным, когда он протягивал ей снимок. Вик медленно взяла его в руки.

С пожелтевшей бумаги на нее смотрели двое подростков. Они смеялись, держась за руки, – воплощение беззаботности, которая казалась невозможной в этих стенах.

– Кто это? – прошептала она.

– Присядь. – Ксан указал на диван, но Вик, проигнорировав приглашение, просто запрыгнула на край стола.

Она тихо усмехнулась, узнав в одном из мальчишек юного Ксана. Коротко стриженный, без тени нынешней суровой щетины, он выглядел ровесником Генри, а может, и чуть младше. На его подбородке отчетливо виднелась маленькая ямочка. Вик невольно засмотрелась на нее, гадая, осталась ли она там до сих пор. Ей вдруг до боли захотелось коснуться его челюсти, чтобы проверить это самой.

Второго мальчика она не знала, хотя их сходство было поразительным. Он был чуть выше, с копной непослушных вьющихся волос, но те же пронзительные голубые глаза и та же ямочка на подбородке выдавали их родство.

– Мой старший брат, – негромко произнес Ксан, прислонившись к столу совсем рядом с ней.

Его бедро коснулось ее бедра, но Вик даже не подумала отодвинуться. В этом тесном кабинете, среди холодного сияния экранов, его тепло казалось единственным настоящим якорем.

– Димитрий. Еще одно пафосное греческое имя, – добавил он, и в его голосе проскользнула редкая самоирония. Он чуть прищурился, вглядываясь в застывшие на бумаге лица. – Кажется, нам здесь шестнадцать и восемнадцать.

– Вы очень похожи, – ответила Вик, протягивая ему рамку.

Ксан взял ее, но не убрал назад в ящик.

– Димитрий родился без магических способностей, – сказал он, и атмосфера в комнате мгновенно стала тяжелее. – Первый Галанис за пять поколений, который не обладал силой. Совсем.

Вик снова обратила внимание на прошедшее время. Ксан выглядел настолько усталым, что весь гнев Вик испарился. Ей было больно и грустно, и у нее было ужасное предчувствие, что она знает, что собирается сказать Ксан.

Вик вглядывалась в снимок с новой, щемящей остротой. Димитрий на фото казался воплощением жизни – подтянутый, с открытой улыбкой, ни капли не задетый тенью превосходства своего «волшебного» младшего брата.

– Несмотря на обстоятельства и разницу в возрасте, – негромко произнес Ксан, и его плечо все еще грело ее плечо, – я всегда оставался его любимчиком. Именно мне суждено было унаследовать роль родителей в Ордене. Казалось, у Димитрия были все причины для неприязни, но он лишь оберегал меня. Он искренне считал, что без его помощи мне не справиться.

У Вик перехватило дыхание. Параллель была настолько очевидной, что закололо в кончиках пальцев.

– Ты хочешь сказать… что я напоминаю тебе его?

– Не совсем. – Ксан удостоил ее короткой болезненно-кривой усмешки. – Он был со мной добр. В отличие от тебя.

– «Был». – Вик снова зацепилась за прошедшее время. Улыбка мгновенно сползла с лица Ксана, оставив лишь серую маску изнеможения.

– Я не могу не вспоминать его, глядя на вас с Генри. Может, я вижу лишь то, что хочу видеть, не знаю… Но ты смотришь на брата точно так же, как Димитрий когда-то смотрел на меня.

Вик снова отметила это «когда-то». Весь ее гнев, еще недавно выжигавший нутро, испарился, оставив после себя лишь горькую, тяжелую пустоту. Ей стало невыносимо грустно, и липкое ледяное предчувствие подсказало: она уже знает финал этой истории.

– Его убил оркан тем летом, когда мне исполнилось семнадцать. Всего через полгода после того, как мы сделали этот снимок.

– Мне жаль, – прошептала Вик, чувствуя, как холод в комнате становится почти осязаемым.

– Прошло много времени, – отозвался Ксан, не отрывая взгляда от беззаботного лица своего восемнадцатилетнего брата. – В этом году исполняется семнадцать лет с тех пор, как его не стало. Я прожил без него столько же, сколько прожил рядом с ним.

Вик наблюдала за его профилем – сосредоточенным, задумчивым, пугающе неподвижным. Даже сейчас