Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

Лариса, Люда, Олег, Стас, Нина и я сам — гордо стояли на верхних ступенях пьедестала почёта под медленно расправляющимися, величественными алыми полотнищами с серпом и молотом. Весь пьедестал был наш. Мы стояли плечом к плечу, едва сдерживая катящиеся по щекам слёзы абсолютного счастья, пока ошарашенная Европа стоя слушала гимн победителей.

И именно в этот великий, сакральный момент, когда под стальными сводами «Вестфаленхалле» плыл величественный и грозный советский мотив, в центральном секторе трибун началось странное, волнообразное движение. Из плотных рядов простых советских болельщиков-стахановцев и ударников труда, прилетевших в Германию в рамках «Дней СССР», неторопливым, размеренным шагом начал спускаться к самому льду пожилой мужчина в простом, неприметном гражданском пальто и мягкой фетровой шляпе. Шёл он совершенно спокойно, без привычной государственной помпы, без зачистки секторов, в сопровождении лишь двух мужчин в строгих плащах — Николая Власика, бдительно сканирующего трибуны профессиональным взглядом, и Лаврентия Берии, чьё пенсне хищно поблескивало в лучах прожекторов.

Когда пожилой мужчина подошёл к самому ледовому бортику и неторопливым, царственным жестом снял шляпу, по многотысячному залу Дортмунда лавиной пронёсся глухой, нарастающий и пугающий гул, мгновенно сменившийся мертвенным, парализующим шоком. Время словно остановилось. Люди на трибунах, иностранные дипломаты, западные журналисты и замершие на мостике судьи ИСУ бледнели, судорожно протирали очки, хватались за поручни и спинки сидений, начисто позабыв, как дышать. У американского консула в ложе со звоном выпал из рук бокал. Из-под фетровой шляпы на онемевший, раздавленный зал смотрело до боли знакомое каждому человеку на планете, изрезанное глубокими морщинами лицо с седыми усами и невероятно проницательным, мудрым и тяжёлым взглядом.

Это был сам Иосиф Виссарионович Сталин!

Весь ледовый дворец в Западной Германии застыл в абсолютном, почти мистическом оцепенении от осознания запредельного, немыслимого факта. Грозный правитель огромной красной сверхдержавы, Генералиссимус и Хозяин Кремля, перед одним именем которого трепетал и содрогался весь капиталистический мир, всё это время инкогнито, по самому обычному входному билету сидел на рядовом секторе! Он сидел на деревянной скамье вместе со своими рабочими и колхозниками, курил трубку и искренне, до хрипоты болел за молодых советских спортсменов. Без пафоса, без бронированных правительственных лож, без ковровых дорожек и без видимой армии автоматчиков. Это была абсолютная, сокрушительная победа в информационной и психологической войне Холодной войны.

Сталин мягко, едва заметно улыбнулся в усы, подошёл вплотную к нашему пьедесталу и по очереди крепко, по-отцовски, с теплотой пожал руки каждому из нас. Когда его сухая ладонь сжала мою руку, я почувствовал, как маховик истории окончательно зафиксировал новую реальность. Его тёплый, тихий, но хрипловатый голос прозвучал в звенящей, оглушительной тишине манежа невероятно веско и весомо:

— Спасибо вам за этот великий триумф, товарищи фигуристы, — негромко, но так, что услышали даже на дальних рядах, произнёс Сталин. — Спасибо от меня лично и от лица всего нашего многомиллионного великого народа. Вы сегодня на этом льду совершили настоящее чудо и прославили наше алое знамя на всю планету. Родина знает о вашем подвиге, Родина очень гордится вами и с нетерпением ждёт своих героев дома. Молодцы!

Когда Сталин медленно повернулся к онемевшим трибунам и приветственно, спокойно поднял руку, дортмундский зал, словно очнувшись от затяжного гипноза, буквально сорвался с петель. Стадион взорвался безумием. Тысячи немцев, французов, ошарашенных американцев и чопорных англичан в едином, сумасшедшем порыве повскакали со своих мест, устроив такую оглушительную, громоподобную овацию, какой эти старые стены не слышали со времён своего основания. Капиталистическая пресса исступленно щёлкала затворами камер, фиксируя момент, когда Запад добровольно и восторженно рукоплескал вождю Советского Союза.

Капиталистическая пресса окончательно захлебнулась в неистовом восторге, смешанном с благоговейным ужасом перед гением Кремля. Тщательно выверенная «мягкая сила» Володи Ворона и великий, дерзкий Дортмундский гамбит Кобы выиграли эту сложнейшую геополитическую партию вчистую, без единого выстрела и навсегда переписав саму историю, логику и правила Холодной войны. Мир уже никогда не будет прежним.

Советские спортсмены своими революционными, космическими прокатами прямо здесь, на арене «Вестфаленхалле» в морозном январе одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, задали планете новые, абсолютно недосягаемые и фантастические стандарты на десятилетия вперёд. Невиданная прыжковая сложность элементов категории ультра-си, высочайшая художественность и пронзительная драма программ грядущего века, а также идеальная, монолитная слаженность пар — всё это ломало старые каноны.

Напуганные, бледные европейские тренеры старой школы уже в кулуарах ледового дворца, забившись по углам раздевалок, судорожно и лихорадочно принимались зарисовывать на салфетках и изучать Володины новаторские методики тренировок, физики и геометрии движений. В это же время молодые, амбициозные западные фигуристы, отбросив глупую политическую пропаганду своих министерств, до безумия мечтали лишь об одном — научиться скользить так же свободно и повторить на льду то, что ещё буквально вчера казалось им невозможной, красивой и пугающей сказкой из двадцать первого века. Советская ледовая армия во главе со своим юным забайкальским архитектором триумфально открыла дверь в будущее, заставив всю планету играть по правилам Москвы.

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 19. Давосский катарсис

Глава 19. Давосский катарсис.

Глава 19.

Высокогорный, со всех сторон зажатый величественными заснеженными Альпами швейцарский Давос встретил нашу ледовую армию ВВС ослепительным, режущим глаза солнцем, морозным разреженным воздухом и невероятно тяжёлой, до предела наэлектризованной атмосферой за кулисами. Несмотря на наш недавний безоговорочный, сокрушительный успех на первенстве Европы в Дортмунде, здесь, на главном мировом чемпионате, советские фигуристы сразу же, с первых минут столкнулись с откровенной, ледяной и глухой стеной политической предвзятости. Западный спортивный истеблишмент жаждал показательной порки и реванша.

В тесных кулуарах знаменитого открытого катка «Айсштадион» американские и канадские спортсмены — признанные, сытые короли мирового льда тех лет, ещё не знавшие горького вкуса поражений от Советов, — демонстративно, напоказ перешёптывались у нас за спинами. Они даже не пытались скрывать своего породистого буржуазного высокомерия, глядя на наши синие ведомственные куртки как на дешёвую провинциальную экзотику.

— Да бросьте вы, эти русские — просто везунчики, которым один раз улыбнулась фортуна, — вальяжно фыркнул холёный американский фигурист Хейз Дженкинс, главный фаворит мирового рейтинга, небрежно и щегольски поправляя дорогие кожаные перчатки. — На чемпионате в Дортмунде им просто безбожно подыграли напуганные европейские судьи-социалисты, банально испугавшись грозного Кобы и его танков. Но здесь, на мировом уровне, под пристальным прицелом принципиальных заокеанских арбитров, такого дешёвого фокуса у них точно не выйдет. Мы очень быстро укажем этим выскочкам