Диспноэ - Юлия Арвер

– Оставляю тебе, Нико, самое ценное.

С этими словами и гадкой ухмылочкой Алан отцепил от себя Эмиля и поставил на колени Ника. Сию же секунду кот оттолкнулся от джинсовой ткани, наверняка оставив царапины даже на коже, спрыгнул на пол и демонстративно последовал за наставником.

– Э-э, нет. Я иду в душ. Будь добр, останься с Нико. Вам придется подружиться. Так уж вышло, что какое-то время его в моем доме ты будешь встречать чаще, чем нам обоим хотелось бы.

Кот нехотя направился к Нику, который, нахмурившись, рассматривал дырку на новых джинсах, оставленную острым когтем. Оба не выглядели расположенными к диалогу, но Эмиль, покорный воле наставника, уселся рядом и демонстративно отвернулся.

Лиза с интересом наблюдала за семейной драмой, но от спектакля трех актеров пришлось отвлечься, чтобы выдать Алану чистое полотенце. Пока он плескался в душе, Лиза отправила Ника спать на свою кровать.

– Сегодня первый раз, когда я пустила тебя в свою постель. Отметь эту дату в календаре, – торжественно объявила она, вручая Нику подушку и плед. Спать с ним под одним одеялом Лиза, несмотря на дружбу, не собиралась.

– Не забудь рассказать в отделе, что спал с Кёлер. С удовольствием послушаю, как скрипят зубы Родина, – добавил Воронцов.

Лиза покосилась на него исподлобья, но ничего не ответила. Ник показал Воронцову средний палец и бревном рухнул на кровать. Ему хватило всего пары минут, чтобы крепко уснуть.

Лиза включила светильник над барной стойкой, слушая, как Воронцов отвечает на четвертый – да, она считала – звонок Варвары и обещает, что скоро приедет на вечеринку. Она ухмыльнулась и включила кофемашину. Спать не хотелось. Слишком уж насыщенным получился день, да и надо было чем-то занять руки, пока начальник топтался рядом.

Все внимание домового сосредоточилось на Эмиле. Он ласково подсунул воспитаннику Алана под нос блюдце с молоком и уговаривал попить. Похоже, домовому отчаянно не хватало благодарных домочадцев, о которых можно заботиться.

Воронцов отделался от Варвары и раздраженно отбросил телефон на стойку. Он старательно не показывал усталость, но покрасневшие глаза и залегшие под ними тени говорили сами за себя. Лизе не разрешалось видеть его слабости, да и свои показывать она не желала. Самая раздражающая, самая дурацкая слабость, не покидавшая ее мыслей с воскресной ночи, сидела перед ней и пялилась своими невозможными голубыми глазами. Слабость, за которую Лизе было стыдно перед самой собой. Третий человек, чувства к которому никогда не должны были родиться, но, родившись, принесли только разочарование.

Первым был Герман… Тот самый мальчик, в которого Лиза с пылкостью десятилетней одинокой дурехи влюбилась. Назвала его другом, но глупое сердце трепыхалось совсем не по-дружески при виде статного мальчика, который так ее понимал. А потом он смеялся, смеялся, смеялся над ней. Издевался, травил с компанией дворянских детей и называл сумасшедшим зверьком.

Следующим стал Павел. Однокурсник из Академии. Лиза соревновалась с ним во всем: в учебе, в достижениях, в количестве наград и дипломов. Им обоим нравилось это противостояние, но Лиза опрометчиво влюбилась, а Павел видел в ней лишь стимул не останавливаться и рваться вперед. После выпуска он уехал в Москву и уже год возглавлял отдел в местном Управлении по особым делам.

Два года назад Павел, тогда еще заместитель, приезжал в командировку к ним, в Управление, и, пригласив Лизу на кофе, скрыто насмехался над ее незавидной должностью рядового опера. Превосходство читалось в каждом слове, и Лиза гордо ушла, демонстративно швырнув на стол целую тысячу. «Сдачу можешь оставить себе, начальник», – стали последними словами, которые она бросила любви своей юности.

И вот… Воронцов. Да, это еще не любовь, но Лиза помнила, как все начиналось с Павлом, как трепыхалось глупое сердце, как с острого языка пропадали все слова. Это начало большого разочарования. Хватит с нее разочарований!

– Теперь я буду часто появляться здесь, сестренка. Лучше тебе не попадаться мне на глаза, иначе я нашепчу Кириллу, чтобы избавился от тебя.

– Считай, что я испугалась. Видели мы, какое ты влияние на него имеешь. Целое никакое, – ответила Лиза с демонстративной усмешкой, а внутри клокотала ярость.

– Поверь, в постели женщина может добиться всего, чего захочет. Впрочем, кому я это рассказываю? Сомневаюсь, что кто-то спит с тобой добровольно.

Вот тогда-то Лиза и поняла, что, если не отстранится от Воронцова, утонет в нем окончательно. Он спал с какой-то ведьмой, спал с Варей, наверняка спал еще с какой-нибудь расфуфыренной звездой «Связи» – обладательницей огромных губ и надутых сисек. У него весьма насыщенная личная жизнь, куда не впишется демон-полукровка. Пусть унаследовавшая от матери часть красоты, но никогда не обладавшая ни ее притягательностью, ни шармом. Только непомерной гордостью.

– Даже кофе не предложишь, гостеприимная хозяйка? – после затяжного молчания спросил Воронцов.

– Тебя ждет вечеринка, ты-вы. Вот и чеши туда.

– Не хочу, – признался он и нагло забрался на стул, всем своим видом показывая, что не уйдет так просто. – Хочу выпить кофе и выяснить, с чем связан твой грозный вид. Я что, наступил тебе на какую-то больную мозоль? Всю неделю меня не покидает ощущение, что ты вот-вот наколдуешь мне порчу на понос или на импотенцию. Второе страшнее.

На лице Воронцова расползлась ухмылка, и Лиза сердито отвела глаза. Пусть уходит! Пожалуйста, пусть он уйдет к Варе! Лиза не хотела испытывать эту идиотскую неловкость, но испытывала ее. Рассматривала его исподтишка и ругала себя за это. Все пять дней Лиза пыталась не думать о Воронцове и, как назло, думала еще чаще.

Вечером в понедельник она даже почти решилась позвонить Родину и попросить приехать. Отговорил домовой, заметив, что ради мести одному мужику, который о мести и не узнает, необязательно спать с кем попало. Лиза прислушалась. Вместо секса с Марком она выпила полбутылки вина и нашла страницу Воронцова в «Связи». Профиль был открыт, но идеально вылизан. Одна фотография в строгом костюме, скрытые близкие друзья, почти никакой информации, кроме вуза. Лиза и не сомневалась, что он учился в Петроградском государственном университете. Лучший вуз страны для единственного отпрыска влиятельного семейства.

Она долго залипала на фото Воронцова, рассматривая лицо с тонкими чертами так пристально, как никогда не смогла бы при личной встрече. Варе вновь досталось лучшее. Да, он ее не любил, но все равно останется с ней.

– Вампирша-а-а, ты меня слышишь? – не успокаивался Воронцов. – Раз уж ты такая жадная, придется попросить хотя бы воды. Можно из-под крана.

– Твой аристократичный желудок такую чудо-водичку