Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Момент истины настал. Если девушке повезёт — препятствий на пути стента не будет, и мы легко достанем медицинский расходник наружу.

Хватаем и вместе с цистоскопом тащим на себя. Вот уже цистоскоп вышел. Вот вьётся стент. И наконец его почечный конец.

— Всем спасибо! Все свободны! — торжественно объявил я.

— Это и всё? — изумилась пациентка на кресле. — Вся операция?

— Если всё так просто и легко, почему нам отказали в госпитализации? — смотрела на меня шокированная Наташа, хлопая своими чёрными прекрасными ресницами.

— Это я у тебя должен спросить.

Внутренний дренаж оказался на последнем издыхании — на концах он был покрыт мелким песком — создавалось впечатление, что стент замёрз и покрылся гусиной кожей. В центре же, наоборот, материал истончился и побледнел.

— Ещё пару месяцев, и мы бы так легко не отделались, — кивнул я Наташе на эвакуированный инструмент.

Девушка побледнела, когда увидела, что может стать с красивой, гладкой и чистенькой трубочкой:

— Боже всемогущий и всеисцеляющий, — в её голосе читался неподдельный ужас.

— Ну можно просто Пётр, — засмеялся я и стянул с себя операционный костюм. — Собирайтесь, а я пока напишу рекомендации.

Уже через двадцать минут мы вдыхали свежий вечерний воздух на аллее перед входом в поликлинику. Очередная преграда преодолена. Очередной человек получил квалифицированную медицинскую помощь. От этого на душе было тепло и радостно.

— А ты хорош, — игриво заметила молодая мама, покачивая коляску. — Оставишь номерок?

— Нет, не оставит, — резко зашипела на подругу Наташа. — У тебя муж и ребёнок! Ты чего? Мать?

В ответ на это справедливое замечание девушка только подняла бровь и, качнув бёдрами, покатила коляску к парковке.

— А я переехала, — как только Наташа повернулась ко мне, её лик стал источать умиротворение. — Зайдёшь?

— Сегодня не могу, — покачал я головой.

Наташа огорчённо вздохнула, поцеловала меня в щёку и, не сказав ни слова Марии, перебежала дорогу.

— Вот тут я живу, — крикнула она, демонстрируя дом напротив поликлиники.

— А ты пользуешься популярностью! — усмехнулась Маша.

— Ничем я не пользуюсь, — отмахнулся я. — Пошли домой.

* * *

На этаже в общаге нас с Марией встретил соблазнительный аромат пельменей. Он манил в кухню. После долгого рабочего дня было невозможно думать ни о чём другом. Я не стал сдерживать порыв и увлёк Машу за собой.

— О, ребята⁈ — радостно встретила нас Даша. — Вы немного рано! Нам надо ещё минут десять…

— И будет праздничный ужин, — Толик встал рядом со своей девушкой. На нём был дурацкий фартук, а на голове импровизированный колпак шеф-повара — склеенный в цилиндр лист А4.

— Ты выглядишь… — моя спутница запнулась, подбирая слово.

— Нелепо? — провоцировал её Толик.

— Сексуально? — подкалывала Даша.

— Экстравагантно, — подсказал на ушко я.

— Да, экстравагантно! — воспользовалась подсказкой Маша.

Я был доволен тем, как повернулся вечер — желудок требовал пищи. А пельмешки — это не только сытно, но и вкусно!

— По какому поводу такой праздник? — уточнил я, присаживаясь за стол.

Толик хлопотал у плиты, а Даша подготавливала посуду.

— У нас круглая дата, — ехидно улыбнулась Дарья. — Неделя знакомства…

У меня в голове что-то заклинило. Я никак не мог поверить словам Даши. Они просто противоречили фактам. Или я по рассеянности и занятости уже позабыл, что было на прошлой неделе? Прошлую жизнь помню, а встречу ребят нет? Бред! Никак не сходится. Я впервые увидел Дашу в первый день в новом мире. А Толика только в день ремонта! Это никак не мог быть четверг. Никак!

Почему они врут?

— Давайте только спрячемся у нас в комнате? — предложил Толик. — А то сейчас налетят коршуны со всей общаги!

— Поддерживаю! — ответственно заявила Мария.

— Вы пока идите переодевайтесь, — посоветовала Даша. — А мы скоро будем.

— Только еду не забудьте! — цинично отметила Мария. — Вы нам не так интересны, как пельмени!

Толик был так поражён этим замечанием, что оторвался от кастрюли и удивлённо окинул Машу взглядом. От неё никто не мог ожидать подобного замечания.

— Это моё пагубное влияние! — весело отметил я. — Ладно, пошли.

Когда мы оказались в комнате, я наконец смог расслабиться. Отбросить тревогу, ослабить концентрацию, поставить на паузу постоянный анализ окружающего мира и просто расслабиться. Снять строгий костюм, натянуть на себя мятую, но удобную футболку с шортами. Плюхнуться на кровать и беззаботно ждать трапезы.

Каждому человеку нужно время для расслабления. Время, когда никого не надо спасать, никого не надо лечить и ни с кем не надо бороться. Просто лежать и беззаботно болтать о всяких глупостях с друзьями и подругами.

Я с готовностью отдался этому занятию. А тут ещё в комнату ворвалась наша безбашенная парочка, и вечер постепенно преобразился в идеальный.

Мы смеялись, вспоминая наше знакомство, ремонт и первую операцию. Даша рассказывала деликатные подробности встречи с заведующей, а Толик постоянно хвастался первой операцией.

Я сидел на своей кровати, уперевшись спиной о стену, и поглощал пельмени. Они были очень вкусные: с маслецом, перцем и сметаной! На противоположной кровати ужинали девчата, а Толик в центре комнаты в очередной раз воспроизводил сценку «напряжённой операции». В этот раз его «феноменальная» концентрация позволила справиться со смертельным вызовом и вытащить пациента с «того света».

Мы хохотали как сумасшедшие.

— Иди сюда, мой герой! — Даша схватила Аболтусова и утащила его к себе на кровать.

В порыве страсти они сомкнули губы в поцелуе. Маша от смущения сбежала ко мне.

— Ужас, — поделилась она со мной своим мнением. — Слушай, а у вас зарядки от Самсунга нет? — девушка показала, какой должен быть разъём.

— Вроде у Толика такая, — пожал я плечами. — Сейчас гляну.

Чтобы не отвлекать соседа по комнате от «важного дела» или «важного тела», я взялся за поиски самостоятельно. И они оказались очень информативны: ни на столе, ни в розетках зарядки не было. Поэтому пришлось залезть в личную тумбочку друга. И о чудо — она была там! Лежала рядом с носками прямо на конверте. На самом обычном конверте с самым необычным изображением на лицевой стороне. Зарядка лежала прямо на картинке хрустящих французских батонов. Такой конверт был один