Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

номер личной карточки и описание примет. В Смоленской области уже хранилась групповая фотография совещания, на которой Беляев раньше отметил человека, назвавшегося Карповым.

Малыгина нашли в 8:22 на Белорусском вокзале. Он сидел в комнате военного коменданта и ждал пропуск на служебный поезд. Билета не было. Показал удостоверение НКВД и записку без подписи: «Обеспечить место до Вязьмы». При нём находились два временных пропуска, чистые бланки заявок на перевозку и коричневый портфель.

Журналов в портфеле не оказалось. Лежала только вырванная страница копировальной книги с записью звонка в Смольный в 14:04. Фамилия «Аганов» была зачёркнута синим карандашом. Сверху написали: «комиссия».

Прокурорский работник опечатал портфель на вокзале. Малыгин отказался подписывать опись и потребовал связаться с Аграновым. Ему ответили, что Агранов сам даёт объяснение. После этого Малыгин подписал только количество предметов, рядом написал: «происхождение не признаю».

К 9:15 его привезли в Кремль. Беляева из больницы не везли. В Смоленскую область передали номер личной карточки Малыгина, чтобы сверить его с уже отмеченным снимком. Машинистку повторно опрашивали в Ленинграде.

Малыгин был ниже, чем представлялся по описанию Блинова. Ожог уходил от запястья под манжету. Фуражку он действительно зажал под мышкой, пока у него не потребовали положить её на отдельный стул.

— Карпов — ваша фамилия? — начал Вышинский.

— Нет.

— Пользовались ею?

— На разовых пропусках могли писать служебную фамилию.

— Кто выбирал?

— Секретная часть.

— Почему Карпов?

Малыгин посмотрел на Ягоду. Нарком сидел у окна, Агранова в комнате не было.

— В Смольном был дежурный с такой фамилией. Если спрашивали по телефону, подтверждали, что сотрудник существует.

Поскрёбышев принёс справку о настоящем Карпове. Дежурный по постам находился под охраной с первых дней, его внешность не совпадала ни с описанием Беляева, ни с Блиновым. Он не покидал Смольный в часы, когда неизвестный ездил по городу.

— Сколько человек получали пропуска на эту фамилию? — спросил Орлов.

— Не знаю.

— Вы получали?

— Два раза.

— Тридцатого ноября?

— Да.

— Четвёртого декабря?

Малыгин попросил показать корешок. На обороте стояла буква «К» и номер серии секретной части.

— Возможно.

— Кого вывозили из Смольного?

— Никого. Забирал документы.

— И Блинова.

— Он сел в машину сам.

— После официального вызова в НКВД.

— Я должен был доставить его для объяснения.

— Куда доставили?

— В управление.

— Почему без фамилии в журнале?

— Кошелев оформлял.

Кошелева привели через сорок минут. До этого его держали отдельно от Медведя и Дроздова. Он увидел Малыгина и сразу попросил, чтобы в протокол внесли: перевозкой руководил не он.

— Кто? — спросил Вышинский.

— Малыгин пришёл с устным распоряжением Агранова. Сказал не проводить Блинова по общему журналу, пока не проверят, кому он передавал сведения.

— Вы позвонили Агранову?

— Нет. Малыгин состоял при его группе.

— Значит, человека приняли без фамилии по словам курьера?

Кошелев начал объяснять режим секретной части. Ягода остановил:

— На вопрос ответь.

— Да.

— Журналы кто отдал?

— Я разрешил снять копии.

— Блинов видел два подлинника в портфеле.

— Малыгин забрал их вместе с копиями. Я потребовал расписку. Он сказал, что распишется в Москве.

— Доложили Медведю?

— Медведь уже не управлял.

— Агранову?

— Малыгин и был от Агранова.

Вышинский попросил предъявить приказ о прикомандировании. В личном деле Малыгина лежала карточка от 2 декабря: «Использовать по поручениям следственной группы. Докладывать т. Агранову». Подпись начальника секретно-политического отдела, виза Ягоды. Сам Агранов карточку не подписывал.

— Этого достаточно, чтобы каждый его устный приказ считать вашим? — спросил Орлов у Ягоды.

— Нет.

— Но пять дней считали.

Ягода потребовал вызвать дежурных, видевших передачу журналов. Двое находились в Ленинграде. Третий приехал с курьером и ждал в приёмной. Он подтвердил, что Кошелев спорил с Малыгиным из-за расписки. Слов Агранова не слышал.

Малыгин отрицал приказ забрать подлинники. Утверждал, что перепутал пачки. Страницу копировальной книги в его портфеле объяснить не смог.

— Где остальные листы? — спросил Вышинский.

— Передал в следственную группу.

— Кому?

— Агранову.

— Лично?

— Портфель оставил в его комнате.

— Когда?

— Пятого декабря, около двух ночи.

В журнале Кремля Малыгин в эту ночь не проходил. Агранов находился в Ленинграде. После уточнения Малыгин изменил ответ: портфель оставил в ленинградском кабинете Агранова перед отъездом в Москву.

— Кто был в комнате?

— Никого.

— Кто открыл?

— Дверь не запиралась.

Кошелев усмехнулся. Вышинский спросил причину.

— Комната московской группы запиралась всегда. Ключ был у Агранова и его секретаря.

Малыгин потребовал очную ставку с секретарём. Того вызвали из здания наркомата. До прибытия допрос остановили.

В 11:40 пришли ответы из Смоленской области и Ленинграда. Фотография номер семь, которую Беляев отметил ещё 5 декабря, оказалась снимком Малыгина с областного совещания. Машинистка повторила прежнее описание: человек, посадивший её в автомобиль, прятал обожжённое левое запястье под манжетой. Фамилии она не знала и приказа Агранова не слышала.

Малыгин признал, что забрал Беляева после освобождения по телефонограмме. Приказ передал секретарь группы. Беляева везли показать место выдачи расписки о задержании. По словам Малыгина, тот начал кричать и выскочил на ходу.

Врачебный акт говорил о двух ударах тупым предметом и ссадинах на запястьях. Беляев утверждал, что его держали за руки и требовали отдать обрывок расписки. Малыгин признал только попытку удержать в машине.

Удар Малыгин свалил на водителя, фамилию которого назвать не смог. В путевом листе значился пропавший сотрудник транспортного отдела. Малыгин заявил, что за рулём был другой человек, известный ему как «Седой». Ягода распорядился проверить гаражных рабочих; в итоговое постановление эту кличку не внесли.

К полудню было установлено достаточно для решений по аппарату, но недостаточно для версии об убийстве. Малыгин пользовался именем Карпова, незаконно вывез Блинова и документы, участвовал в похищении Беляева и перевозке машинистки. Он действовал через секретную часть и группу Агранова. Кто приказал бить Беляева и куда исчезли остальные журналы, ещё проверяли.

Малыгина задержали за незаконное лишение свободы, изъятие документов, подложные пропуска и давление на свидетелей. Организацию убийства ему не предъявляли.

Кошелева оставили под следствием за приём человека без регистрации, выдачу подлинников без расписки и оформление тайной перевозки. Дроздова — за оружие, пропуска, ложные служебные справки и подпись непроверенного протокола. Медведя — за провал охраны, освобождение Николаева и документы, прошедшие от имени управления.

Никого из троих не включили в доказанный террористический центр.

Секретарь Агранова прибыл в 13:18. Он подтвердил, что выдавал Малыгину ключ от ленинградского кабинета и передал два устных поручения: забрать телефонные журналы для московской группы и доставить Блинова отдельно от остальных задержанных. Оба поручения он получил от Агранова в присутствии Кошелева.

— Он сказал задержать? — спросил Вышинский.

— Сказал: «До выяснения ни к Чудову, ни к Жданову не возвращать».

— Беляев?

— Про Беляева приказ пришёл по