Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

– Да чтоб тебя… – прошипела Женя сквозь зубы и отбросила бечевку в сторону.

На кухне нашлись скотч и газеты. Взяв и то и другое, она аккуратно упаковала картину.

– Неплохо.

Но стоило Жене направиться к выходу, как на лестничной клетке послышались шаги и непонятная возня. Она остановилась в оцепенении, прислушиваясь к звукам. Через мгновение открылась соседняя дверь.

Женя едва слышно выдохнула, хватаясь за сердце. Мысль о том, что на пороге могла оказаться Кира, заставила ее похолодеть.

«Надо еще захватить кисточку».

Женя вернулась в комнату сестры и подошла к подоконнику, на котором лежали все художественные принадлежности. Отыскать нужную кисть – с египетскими рисунками – не составило труда. Довольная собой, Женя уже хотела было выйти из комнаты, но тут взгляд зацепился за край холста, выглядывающего из-под расправленного дивана. Нагнувшись, она вытащила картину и с грустью вздохнула. Ее «Автокатастрофа» была испорчена: вид был как у бутерброда, упавшего маслом вниз.

– Краску ведь еще нужно будет смыть с линолеума…

Не желая оставлять холст тут, Женя отнесла его в комнату Полины и приложила к шкафу тыльной стороной.

– Что ж, высыхай тут.

Она покинула квартиру, осторожно придерживая работу Скарабея. До метро шла обходными путями, чтобы случайно не встретиться с сестрой.

Только когда села в вагон метро, тело и мозг наконец расслабились. В этот момент Женя осознала, как сильно испугалась за картину с сюрреалистичными глазами (она больше не хотела называть их «дьявольскими»), и сильнее стиснула упакованный холст.

«Если бы с ней что-то случилось, я бы не пережила этого!»

Пассажир, который сидел напротив Жени, встал со своего места, и она взглянула на свое отражение в окне.

«Но когда я успела привязаться к этой картине?»

– Следующая станция «Пушкинская»…

Двери метро резко захлопнулись, и состав тронулся, разгоняясь. Напротив Жени так никто и не садился, народу было не очень много, поэтому она продолжала всматриваться в свое отражение, надеясь получить ответ на поставленный вопрос. Но на ум ничего не приходило. Просто она вдруг поняла, что работа Скарабея ей важнее собственной, иначе как еще объяснить, что Женя вспомнила об «Автокатастрофе», только когда увидела кусочек холста, выглядывающий из-под дивана? Разве это не говорит об отношении автора к своему творению?

10

– Проходи. – Марсель пропустил Женю в коридор. – Быстро ты приехала, я думал тебя ждать к вечеру.

– Дело очень срочное. Спасибо, что согласился принять меня.

– Да не за что, Арсений мне тоже потом позвонил, поинтересовался, приедешь ты ко мне или нет, – улыбнулся Марсель, подмигнув. – Переживает.

– Давай без шуточек.

– Да какие шутки? Он был в тебя по уши влюблен в детстве. Не думаю, что такие чувства исчезают бесследно. Тем более у нас, людей искусства. Вот скажи мне, ты же что-то испытываешь к человеку, которого любила в юном возрасте? Только честно.

– Я и сейчас юна, – немного раздраженно ответила Женя, снимая кроссовки.

– Да я о другом. Например, я первый раз влюбился в девять лет. А ты?

– Плюс-минус, – сухо ответила Женя, всем своим видом показывая, что не желает развивать тему детской влюбленности.

– И?

– Что «и»?

– Ты что-то испытываешь к человеку, которого тогда любила? В свои «плюс-минус»?

Женя посмотрела на Марселя. Она разглядывала его около минуты: растрепанные волосы, слегка розоватые щеки, серую футболку, черные брюки, запачканный маслом и красками рабочий фартук и мысленно задала себе тот же вопрос, уже зная ответ.

– Нет.

– Не ври, нравится, – ответил Марсель. – Вот и у нашего Арса так же. Ты ему до сих пор небезразлична.

– Он тебе об этом говорил?

– Нет.

– Вот и не надо фантазировать.

Марсель жестом предложил пройти в его комнату-мастерскую. Женя кивнула и взяла с собой картину, не желая оставлять ее в коридоре. Сейчас ей хотелось, чтобы упакованный холст всегда был в поле зрения.

– Привет, Женёк, – улыбнулась Кристина, когда Женя вошла в комнату. Кузина застегивала рубашку, сидя на краю кровати. Заметив замешательство Жени, она сказала: – А мы закончили мой портрет. Прорисовывали некоторые части тела.

– Поздравляю, – с подозрением протянула она.

– Та-дам! – Марсель повернул холст к кузинам, широко улыбаясь. – Я считаю, это великолепная работа. Восхитительная. Божественная. Вы только взгляните на эти линии тела, на этот острый подбородок, эту грудь… С ума можно сойти.

Кристина улыбнулась и покраснела. Было видно, что Марсель восхваляет не ее внешние данные, а собственную работу, но тем не менее, решила Женя, где-то глубоко внутри кузина была польщена, что художник обратил на нее внимание и нарисовал в таком чувственном виде. Кристина была рада доставить удовольствие. Она готова была костьми лечь, лишь бы быть нужной и полезной.

– И правда, круто, – подтвердила Женя, все так же стоя в проходе.

– Ты что-то с собой принесла?

– А? Что?

– Замотанный холст, – кивнула кузина.

– А, это… – Женя перевела взгляд на картину, что держала в руках. – Ничего особенного.

– Как это ничего особенного? Любая картина – алмаз, – сказал Марсель, все еще рассматривая свою работу. – Я считаю, за это нужно выпить. Дамы, дайте мне секунду.

Марсель тряхнул головой и, попросив Женю подвинуться, вышел из комнаты легкой походкой, напевая себе под нос припев группы Queen «We are the champions».

– Он такой смешной, – заметила Кристина, когда Марсель скрылся из виду.

Женя прошла в комнату и села на кровать рядом с кузиной. Картину Скарабея она уже по обыкновению держала при себе.

– Господи, – вздохнула Кристина, закрыв лицо рукой. Потом она сложила руки на коленях и, раскрасневшаяся, перевела взгляд на Женю. – Кажется, я влюбилась в него.

– В Марселя?!

– Не надо смотреть на меня так, будто я призналась, что ограбила банк и после этого промотала состояние на Гавайях. Женёк, ты чего? – Кристина хихикнула и ткнула кузину в плечо. – Просто он очень внимательный… приятный. А как он разговаривает… такой умный.

Кристина упала на кровать, раскинув руки.

– Это первый мужчина, перед которым мне захотелось оголить не только тело, но и душу.

Женя приподняла одну бровь, посмотрев на родственницу.

– У тебя было такое чувство, что человек кажется тебе родным домом? У меня было. Сейчас. Пару минут назад, когда Марсель дописывал мой портрет. Я прекрасно понимаю, что в тот момент он восхищался своим талантом, а не мной, но ведь на этой картине изображена я. И, как мне кажется, мой облик передан очень точно. Следовательно, есть какая-то вероятность, что Марсель восхищается и мной.

– Если Марсель попытается тебя соблазнить, не верь ему, – спокойно сказала Женя.

– Почему это? Вдруг мы бы могли…

– Он художник, – перебила Женя.

– И что?

– Такие художники, как Марсель, сомнительные личности. Ты же в курсе, что почти все они спали со своими натурщицами? Но дальше постели дела не доходили.

– Некоторые женились на своих натурщицах.

– Ты старше Марселя.

– Всего на пару лет. Так ты мне не ответила на вопрос. Ты была влюблена? Так, чтобы рядом с человеком ощущать себя дома. В крепости. В безопасности.

Женя закатила глаза.

«Почему сегодня все спрашивают меня о любви?!»

– Была. Но очень давно.

– То