Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

– Только живопись. Я верна искусству.

– Как скучно.

– Это реальность художников.

В этот момент зазвонил телефон, и Кристина резко села, вздохнув.

– Мама… – сказала она и, выровняв дыхание, ответила на вызов: – Да, привет, мам. Да, все хорошо. Я сейчас у подруги, мы собираемся гулять. Когда приду? Пока не знаю. А, ладно, хорошо, буду до восьми. Да, поняла. Не кричи на меня, я все по дому сделала! Да. Пока. Да, окей, на связи. Все. Пока.

Кристина отключилась и отбросила телефон.

– У меня в жизни ничего нет. Никаких позитивных эмоций. Ничего не приносит мне радость. Марсель – первый парень, который смог меня хоть как-то растормошить. Он восхитительный! Я ничего не могу с собой поделать. Мне нравится само чувство, которое я испытываю к нему. Именно это чувство делает меня счастливой. Марс просто улыбается, а мне уже приятно. Понимаешь? Пожалуйста, не говори, что мне нельзя к нему привязываться, я это и без тебя знаю. Просто дай мне дышать с ним одним воздухом.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился Марсель. Он держал три узких бокала и запотевшую бутылку шампанского.

– Я не буду, – вежливо отказалась Женя. – Не в настроении.

– Ты знаешь бельгийскую писательницу Амели Нотомб? – спросил Марсель, поставив бутылку на пол. Свободной рукой он пододвинул табурет, а после опустил на него бокалы.

– Нет, а что?

– Советую почитать ее романы. Восхитительная женщина, которая пьет шампанское в любое время суток. Например, в одном из своих романов, в «Кодексе принца», ее героиня употребляла игристое на завтрак, обед и ужин. Когда я был в Париже, мне посчастливилось вести подобный образ жизни… Минуту…

Марсель задумался, глядя в пространство. А потом вдруг заученно произнес, уделяя все внимание Жене:

– «Есть такая минутка, между пятнадцатым глотком шампанского и шестнадцатым, когда в каждом просыпается аристократ. Этот дивный миг неведом роду человеческому по самой банальной причине: люди так спешат достичь высшего градуса опьянения, что топят в винных парах короткую стадию, когда им бывает даровано право благородства».[22]

– Ух ты! – выдохнула Кристина, когда Марсель закончил цитировать.

– Вот так, – довольный собой, ответил он.

Женя ничего не сказала, а лишь продолжила наблюдать за другом. Марсель с легким хлопком открыл бутылку и также ненавязчиво разлил напиток по бокалам. Он делал это как настоящий бармен; или как человек, который выпил так много, что не мог не научиться правильному откупориванию всевозможных алкогольных напитков. Жене это не нравилось.

Она лишь пригубила шампанское, поскольку так тревожилась, что не могла позволить себе еще и опьянеть. Из-за последних событий ей хотелось сохранить холодный разум. А вот Кристина и Марсель за один глоток осушили свои бокалы, разлили еще и тоже сразу выпили.

Взглянув на Марселя, Женя заметила: тот пил алкоголь, словно воду, а Кристина, явно с непривычки, едва не давилась шампанским. Тетя Лариса была против употребления спиртных напитков, поэтому за всю жизнь кузина пила шампанское лишь несколько раз.

– Чего ты так смотришь? – прошептала Кристина, пока Марсель разливал остатки шампанского. – Все нормально.

– Так вот, когда я жил в Париже, мы часто выпивали, – вдруг заявил Марсель, подняв свой третий бокал. – Бывало, приходили на пары охмелевшими. Не падали, конечно, а так, покачивались. Это было великолепно. Я засыпал, но слушал историю искусств. А иногда мне и вовсе казалось, что искусство кружит вокруг меня, проникает в клетки, заражает любовью к прекрасному.

Кристина засмеялась, думая, что Марсель так шутит, а Женя скривилась. Ей вдруг захотелось встать и уйти. Друг производил на нее двоякое впечатление – бывало, его хотелось слушать сутками напролет, но порой возникало желание заткнуть уши и убежать, не прощаясь.

– Минуту, дамы.

Марсель встал и, покачнувшись, ушел из комнаты.

– Много не пей, тебе потом влетит от мамы, – напомнила Женя, не глядя на кузину.

Но Кристина ничего не успела ответить, в этот момент вернулся Марсель, уже с двумя бутылками шампанского.

– Продолжаем разговор, – засмеялся Марсель, присаживаясь на свое место.

– Спасибо, я больше не буду, – сказала Женя.

– Ты выпила только половину бокала. Думаешь, я не заметил? – прищурился Марсель. – Не обижай меня.

– Говоришь, как последний алкаш на селе, – вырвалось у Жени.

Она не хотела этого произносить, но слова сами выскользнули. Раньше с ней такого не случалось: она фильтровала любое свое высказывание; всегда старалась быть вежливой и корректной. А тут ляпнула первое, что пришло в голову, даже не подумав о последствиях и чувствах другого человека.

– Мило, – ухмыльнулся Марсель, – но не думаю, что «последний алкаш на селе» может рисовать так, как я.

Женя прикусила язык. Ей вдруг захотелось сказать, что некоторые из них, возможно, могут и лучше. Это был первый раз, когда она поставила под сомнение гениальность друга.

«Да что со мной сегодня?»

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Марсель, подлив Жене еще шампанского.

Так они просидели около часа: все это время говорил только Марсель, а Кристина иногда поддакивала ему. Впрочем, кузина так сильно охмелела, что перестала скрывать свою симпатию – в открытую пялилась на художника, а он, заметив это, только подливал масла в огонь: стрелял глазами; смеясь, откидывал голову назад, показывая бледную кожу шеи и выступающие синие вены. Он восторгался собой, как любой другой восторгается в музее, видя великое произведение искусства. Женя сморщилась – ее тошнило и от алкоголя, и от увиденного. Она даже пожалела, что вообще пришла к другу.

– И все-таки, что ты принесла? – вдруг поинтересовался Марсель, не сводя пьяного взгляда с холста, который Женя до сих пор держала при себе.

– Ничего особенного.

– Мы это уже слышали, – засмеялась Кристина.

Женя зло взглянула на нее, но та ничего не заметила, поглощенная Марселем.

– Давай сюда. – Марсель поднялся и рывком схватил холст. – Это ведь ты нарисовала? Мне любопытно узнать, каким художником ты стала. Раньше рисовала очень даже неплохо.

– Не порви, – закричала Женя и, вскочив, бросилась к другу, который уже снимал упаковку с холста. – Марсель! Прекрати!

– Почему ты не хочешь, чтобы я посмотрел? – спросил тот, хитро прищурившись. Он спрятал холст за спину, не давая Жене к нему приблизиться.

– Это не моя работа, – зло ответила Женя, глядя на друга снизу вверх. Она подошла к нему вплотную, чтобы забрать картину. – Отдай, хватит заниматься ерундой.

– Прекрасно, – вдруг улыбнулся Марсель. Одной рукой он придерживал холст, а другой коснулся щеки Жени. Та не отпрянула, скорее остолбенела, не зная, что делать дальше. – Помнишь, когда мы начали работать над твоим портретом, я просил тебя разозлиться? Как бы ты ни старалась, никак не могла выдавить из себя гнев. Даже когда я подошел к тебе ближе, всячески пытался растормошить, твой взгляд был не таким, как сейчас. Великолепно! Кажется, картина, на которую я хочу посмотреть, для тебя – все. Я прав?

Марсель рассматривал Женю, а его глаза блестели от возбуждения и