Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

– Боишься, – ответила за друга Женя, прекрасно понимая, что сам он не может произнести это слово.

– Тревожусь, – поправил он.

– Владельцы «Глаз» сходят с ума. Фактически Кира купила эту работу, поэтому она принадлежит ей, – сказала Женя. – Я жутко зла на Киру. Даже больше, чем должна. Я не хочу видеть и слышать ее. Но… но все же я хочу, чтобы с ней было все хорошо.

– Понимаю.

– И у меня такое чувство, – Женя грустно вздохнула, глядя в пространство, а не на друга, – что я должна понять, что с картиной не так.

Арсений тяжело вздохнул и, закинув руки назад, сцепил пальцы на затылке. Он несколько минут серьезно смотрел на Женю, а затем, повернувшись к окну, прикусил губу и слабо кивнул. Потом он опустил руки, поднялся со своего места и сел на корточки перед Женей, вытянув мизинец:

– До конца, что бы ни случилось?

Женя печально улыбнулась.

– До конца, – следом ответила она, коснувшись своим мизинцем друга, и подняла большой палец вверх. Арс сделал то же самое, поставив невидимую печать. – Прямо как в детстве.

– Да, – улыбнулся Арсений. – Я сделаю все, что в моих силах. Но для начала пойду и посмотрю на картину. Если честно, раньше делать этого мне совсем не хотелось.

– Почему?

– Уже не важно.

– А мне пора домой, на часах почти десять.

– Жаль, что не познакомишься с Федей. Он пусть и свинтус, но смышленый парень. Думаю, многое сможет рассказать о картине, только взглянув на нее.

– Напиши потом, если будет что-то интересное, – вздохнула Женя, поднимаясь со стула. – Ой, а мы так чай и не попили.

На столе стояли две пустые чаши, а рядом с ними – закрытые чайные пакетики.

– Хочешь? Давай налью.

– Нет, не надо. Дома попью.

Женя вышла в коридор и нагнулась, чтобы надеть кроссовки. В этот момент почувствовала на себе взгляд Арсения – он стоял, прислонившись к стене, и не сводил глаз с ее растрепанной макушки. Когда Женя поднялась, друг сделал вид, что рассматривает собственные ногти.

– О, ты уже все? – спросил он, будто и не наблюдал за ее действиями.

– Да, побежала.

– Хорошо, как приедешь – напиши, – медленно произнес Арсений. Он хмурился, думая о чем-то.

– Что-то не так?

– Можно вопрос? Это не по теме Скарабея.

– Конечно.

– С нашей последней встречи меня не перестают волновать твои слова и терзания по поводу Академии. Ответь мне, пожалуйста, зачем она тебе сдалась? Разве ты не умеешь рисовать? Разве не знаешь анатомию и не можешь выстроить композицию?

– Могу, но ведь важно получить профессиональное образование.

– Для чего оно тебе? – в лоб спросил Арсений, серьезно глядя на Женю.

Та на миг растерялась, но взяла себя в руки и серьезно ответила:

– Как зачем? Мне важно чувствовать себя полноценной. Я хочу закончить Академию художеств и заявить, что да, я профессионал, который разбирается в искусстве. Ведь живопись – это не только практика, это еще и теория, которую на архитектурном я не изучаю. Да, все можно изучить в свободное время, но знаешь, особо нет желания в три часа ночи читать про развитие абстракционизма. А именно в три я чаще всего заканчиваю возиться с чертежами. Ты закончил вуз в Париже, это восхитительно. Я тоже этого хочу. Пусть и в России. Ты же знаешь, что я с детства мечтала об учебе в Академии. Представляла, как хожу на пары, беседую с преподавателями, сижу около Невы и рисую реку рядом с каким-нибудь красивым одногруппником.

Арсений улыбнулся на словосочетании «красивый одногруппник».

– Ты права, живописи учатся красивые мальчики.

Женя пожала плечами, в очередной раз с грустью подумав о том, что ей никто ничего не пишет по поводу выставки.

– Хорошо, я тебя понял. Но мой совет – не идеализируй учебу в художественном. Она может быть такой же, как на архитектурном. Почитай мемуары Репина. В «Далеком близком» он объясняет, почему Академия – это не то, что тебе нужно.

– Спасибо за совет, – буркнула Женя. – Но я лучше буду выслушивать слова преподавателя о том, что у меня «не дышит ваза», чем пытаться спроектировать никому не нужное современное здание, где только стекла, стекла, стекла. Будто прозрачная тюрьма. Я люблю архитектуру, но не ту, которая популярна сейчас.

– И где наши восемнадцатый-девятнадцатый века? – задумчиво протянул Арсений.

– Именно. А теперь – я пошла. Ты меня серьезно задержал.

На последнем слове Женя улыбнулась. Арсений ответил ей тем же.

– Тогда пока. – Он помахал рукой. – Будь осторожна.

– Пожелай удачи, – вздохнула Женя. – Я очень боюсь возвращаться домой. Не представляю, как меня встретит Кира. Наверное, с самым большим кухонным ножом.

– Если что, беги сюда.

– Вообще странно, что она еще не позвонила. Видимо, в таком бешенстве, что не может трясущимися руками набрать номер, – слабо улыбнулась Женя.

– Все будет хорошо. Удачи.

Женя кивнула, помахала на прощание и, открыв дверь, вышла в парадную. Спускаясь по лестнице, она и не вспомнила, что на дне ее полупустого шопера лежала кисточка с египетскими иероглифами – еще один странный предмет, о котором стоило поговорить в тот вечер.

Арсений вдруг подумал, что из-за непредсказуемого поведения Киры следовало предложить Жене остаться у него до завтра, но было уже поздно – когда он выглянул в парадную, там царила тишина. Подруга уже успела уйти.

– Ладно, ничего с ней не случится, – успокоил себя Арсений и закрыл дверь на два оборота.

Потом он зажмурился и похлопал себя по груди. Его до сих пор преследовало ощущение, что нечто сдавливало ему грудь, хотя замешательство и тревога медленно, но отпускали. Он уже не сомневался в правильности принятого решения. Тогда почему сейчас было так неспокойно?

Собравшись с мыслями, Арсений зашел в пустую комнату и аккуратно убрал с холста остатки упаковки. Когда он взглянул в сюрреалистичные глаза, у него пропала уверенность в том, что в квартире он находится один.

– Мы обязательно поймем, что ты такое.

12

Как и обещала, Кристина пришла домой не позже восьми. Она меланхолично прошла в свою комнату и закрылась. Присев на матрац, лежащий на голом полу, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как сильно от нее разит спиртным.

«Да плевать», – ухмыльнулась Кристина и прилегла.

– Добрый вечер, мадам. И чего это мы не здороваемся? – Мать распахнула дверь и с недоумением посмотрела на нее. – Я, понимаете ли, стою на кухне после изнурительной работы, готовлю на всю семью… Твой отец опять непонятно где шатается… А ты проходишь мимо и даже не обнимешь мать.

– Да, привет, мам.

Воцарилось гробовое молчание.

– С кем гуляла? – расколол воздух вопрос матери.

– С подругой.

– С какой?

– Мам, какая разница? Оставь меня в покое. – Кристина закрыла глаза. После выпитого шампанского голова до сих пор кружилась, а язык заплетался. Хотелось спать.

– Как это какая разница? Опять с Евгенией виделась? С этой прошмандовкой! А ну-ка отвечай! – Мать нависла над Кристиной. Та молчала, делая вид, что спит. –